Быль да небыль. Порвали сказку

Сказать, что ОН ей противен,

этого было мало. Сказать, что ненавидит его, но у неё уже не было сил, чтоб испытывать эти чувства. И твёрдо ОНА знала лишь одно:,Никто и ни за что не заставит её простить его. Её покой придёт, когда его не будет рядом,».

А ОН все равно продолжал. Не верилось ему,

что простить нельзя, как и понять не мог:, Почему былого не вернёшь!?. Отчего и усомнился в этой мысли:

Да зачем ты говоришь, Не будем». В чём здесь препятствие(?!), скажи! Или что, я стал таким не прощённым уродом? Где здесь собака зарыта!? Ты не хочешь продолжения семьи!? А я наоборот её хочу! А Яшка интересно хочет или нет!? Давай мы спросим у него, а-то ведь так не честно получается.

Сидим тут, решаем за всех. – И, поднявшись с пола, ОН дергано вышел в большую комнату.

Яшка – длинноножка, подтянувший их к себе, по-прежнему сидел на диване и продолжал смо- треть телевизор. Хотя вряд ли мальчишка этот теле- визор смотрел. Лицо его было взволнованно, на- пряжено и беззаботностью ничуть не отдавало.

Он, конечно же, всё слышал и несомненно понял, что будет сейчас отвечать. Только отец этого не увидел, не соображал психологически и пытался добиться лишь одного: ему нужна была семья. И само собой ОН желал, чтоб Яшка принял его сторону.

Вот, Яш, иди к нам сюда, – доброжелательным стал его тон.

Яшка же наоборот, он сморщил своё лицо и вмешиваться в споры родителей ему совсем не хотелось:

Ну что ещё, – инстинктивно защищаясь, по- пробовал схватиться он за причины. – Телевизор же смотрю.

Да ладно, оторвись. Иди сюда.

Ей тоже не понравился этот эксперимент и

ОНА приподнялась с постели.

Она появилась на пороге комнаты:

Что ты к мальчишке пристал!? Оставь его в покое. Я не нуждаюсь в его мнении. Я сама знаю, как мне жить и с кем. Но только не с тобой. С тобою легче умереть, чем жить. – И уже устремившимися шагами, ОНА резко прошла мимо него.

Как брошенный и оскорблённый, ОН искривил свои губы ей вслед. Получилось надменно и с ух- мылкой.

И тут же был вынесен вердикт:, ОН боль- ше не хочет просить прощения и теперь, в мгно- вение ока, ОН ненавидит её ещё больше. Отчего и взялся ухмыляться вслух:

Надо же, как мы себя ненавидим. Я по-хо- рошему, я на коленях. – ОНА уже ушла, прошла на кухню и ОН, получается, разговаривал сам с собой. – А перед кем!? – Его голос повысился, ОН

теперь не хотел казаться трезвым. Красноречивым, тем более. И, желая, чтобы его слышали, выкрик- нул ещё сильнее.