Столько лет… Книга вторая

Живет семе благополучная семья, и тут на сцене появляюсь я, козел, решивший склонить верную жену к измене, а потом еще и отжать ее у мужа вместе с бизнесом путем его устранения.

– Я боялась сказать мужу, жертв не хотела, Игорь ревнивый, был,-кажется, адвокат поинтересовался, почему она все мужу не поведала. Не смотрю на них, особенно на Алису. Сижу, сжимая пальцы в кулаки, так хочется размозжить чью-то голову.

– Да, преследовал, в магазин приходил, шантажировал,– теперь уже спокойно и даже как-то совсем отстраненно.

– Он был в магазине после того, как я родила дочь. Да, пытался вновь склонить к интиму, тогда и рассказала все мужу,– вообще без каких-либо эмоций.

– Сука!!!!– кричу я, вскочив со скамьи.

ГЛАВА 2

Оглядываюсь ? никого нет, сижу на постели, в темноте.

Упав обратно на кровать, бездумно пялюсь в потолок.

«Загряжская, я ненавижу тебя! И когда-нибудь отомщу, клянусь! Ты пожалеешь, что вообще на свет родилась!»– шепчу я в темноту.

И так всю неделю с небольшими вариациями: то просыпаюсь на оглашении приговора, то когда из зала под конвоем выводят.

Но всегда снится эпизод допроса этой шлюхи. Я, блядь, запомнил каждое ее слово. Они татуировкой легли на мой мозг.

Степка тоже пытался вывести меня на разговор, видимо, слышал крики по ночам. Но как я мог рассказать об этой бляди родному брату? Своему идеалу и образцу для подражания? Вот так вот признаться, что я лузер и меня телка сделала? Нет, увольте.

А вот когда домой вернулся, сильно напился.

Возвращение на малую родину и покупка квартиры не каждый день случается. Первый раз вообще один пил, причем водку. Наверное, патриотизм во мне проснулся, до этого момента мы с «беленькой» знакомы не были.

Я тогда Загряжской все высказал, матом. Бушевал знатно, но что удивительно ? соседи полицию не вызвали. Может, спасло то, что мебели в квартире почти не было? Прежние жильцы оставили только кухню и диван в одной из комнат.

Когда проснулся, на полу сидел: кажется, обессилев от такого всплеска ненависти и боли, я рухнул на пол и так, привалившись к стеночке, уснул. Костяшки пальцев сбиты, на них красовалась запекшаяся кровь. М-да, была б посуда или мебель какая, начал бы все подряд крушить, соседи уж точно бы представителей правоохранительных органов пригласили для вразумительной беседы с дебоширом, то есть со мной.

Тогда решил, что хватит: Москва осталась в прошлом.