Те, кто наследует землю

***

Пару дней назад он приметил, что у старых, заброшенных лисьих нор появились хозяева. Кто-то занял и скрытый кустами выворотень под корнями сосны с расщепленной верхушкой. И Гнус голову был готов дать на отсечение, что это еноты. Однако, это стоило проверить.

Сперва Гнус разбросал на поляне яблочную кожуру и протухшую рыбу, которую нашел на берегу ручья. Когда он вернулся туда следующим днем – еноты сожрали все. Ха! Этого и следовало ожидать. Вечером он поставил капканы.

– Не верь енотам, – говорил ему отец.

 – Более хитрых и пакостных тварей нет на всем белом свете. Они смотрят на тебя умильными глазками, выпрашивают угощение, а потом приходят и разносят весь дом. Помни сын, енот беспринципен. Енот беспощаден. Енот злопамятен. Если енот решил поиметь тебя – это лишь вопрос времени.

Но Гнус был глуп. А потом стало слишком поздно.

***

– Давай-ка, посмотрим, кто попал сегодня в наши сети… Ага! Невинные крошки-енотики. Один, два, три… А еще в кустах. И там возле дерева. Семь! Ей богу, семь!

Гнус ходил от ловушки к ловушке и разговаривал сам с собой.

Больше в лесу разговаривать ему было не с кем. Не с енотами же. Хотя почему нет? Его все равно никто не слышал.

– Попался, тварь? – спросил Гнус, наклоняясь над первым капканом. Енот заморгал полными слез глазами и жалостно протянул к нему руку, словно моля отпустить. Вся его поза выражала величайшую степень смирения и покорности судьбе. – Меня не проведешь. Больше не проведешь, слышишь?

Зверь опустил голову – будто и правда понимал.

Но Гнус знал, что все это ложь и притворство, таких актеров надо еще поискать!

Ногой в тяжелом, высоком ботинке он наступил еноту на горло. Тот попытался вывернуться, оттолкнуть подошву черной, похожей на человеческую руку, лапой. На острой морде застыло выражение ужаса и отчаяния. В предчувствии конца он заскулил тоненьким, срывающимся от страха голосом.

Этим можно было пронять кого угодно, но только не Гнуса. Нет и нет. Он перенес вес тела на правую ногу, чувствуя покорную податливость распластанного по траве тела.

Хрустнуло. Енот тяжело дернулся, засучил задними лапами, взрывая дерн, и обмяк. Гнус надавил на шею еще раз, для верности. Зверь не шевелился – лежал серой неопрятной кучей, выпучив глаза и вывалив длинный розовый язык.

Гнус пнул мягкую, безжизненную тушку и отправился дальше. Работа сама себя не сделает.

***

Они подыхали по-разному. Кто-то молил о пощаде, умильно глядя в холодные, серые глаза своего мучителя.