Одержимость

Таким образом, мы снова оказались в тупике…

Капитан Иванов закончил свою мысль и посмотрел на меня, а я заговорил:

– Попытаемся поставить себя на место убийцы. Он считает, что вершит правосудие и возмездие. И с его точки зрения это не он, а они преступники (и в каком-то смысле он прав!). Помните надпись на стене? «Пришел на чужую землю и захватил ему не принадлежащее». О чем еще здесь может речь идти, как не о рейдерском захвате машиностроительного завода? Все сходится! Значит, Ледяев был казнен именно за эту акцию.

А значит, тот, кто убил их обоих (а это один и тот же человек), во всяком случае знал о событиях того дня, – может, был очевидцем или пострадал от действий захватчиков?!

– И я так подумал. Но разработка этой версии ни к чему не привела, как я уже говорил.

– А, может, вы не всех проверили? Если пострадал еще кто-то, кроме бывшего владельца завода, потерявшего свои акции?

Капитан Иванов отрицательно покачал головой:

– Захват предприятия прошел без кровопролития, и никто в те дни в больницы с ранениями не поступал.

Я бы уж точно знал, если бы что-то подобное случилось. Поэтому ваша версия, к сожалению, не верна…

Я развел руками:

– Ну, тогда у меня больше нет версий. Этот ваш Меченосец либо весьма незаурядный человек, либо просто сумасшедший. Хотя, – кто знает? – может, одно не исключает другого? В пользу первой версии говорит то, что он не оставляет следов, в пользу второй – зачем-то называется именем валашского князя 15 века. Может, он страдает «синдромом Наполеона»? Манией величия? Тогда нужно проверить всех, кто стоит на учете в диспансере… Но что-то мне в этой версии не нравится.

Этот человек явно чем-то страдает, но при этом вполне отдает себе отчет в своих действиях, находя им оправдание в духе того, кто имеет право вершить правосудие. Это непостижимо! Это удивительно!

– Вы как будто восхищаетесь им, – неприятно усмехнулся капитан Иванов, вставая с места и провожая меня до выхода.

– По крайней мере, можно понять того, кто стремится устранить недостатки нашей Фемиды, закрывающей глаза на преступления, такие как рейдерский захват чужого имущества.

Он наказывает виновных. Но это не значит, что я одобряю такие действия…

***

Владислава исчезла из моей жизни так же внезапно, как и появилась в ней. Не то чтобы я считал ту нашу прогулку по бульвару свиданием, но все же иногда вспоминал о ней со смешанными чувствами. Я часто проходил мимо сквера, где собирались художники, но больше она там не появлялась.