Одержимость

Но это я понял лишь потом, а тогда мне, честно говоря, просто хотелось поскорее от нее отделаться, а потому я, почти не глядя, быстро проговорил:

– Мне нравится, – и тотчас задал вопрос о цене. – Сколько я вам должен?

– А, сколько не жалко, – она махнула рукой, слабо улыбнувшись. Тогда я заглянул в свой кошелек и достал оттуда купюру достоинством в 500 руб. (это все, что было при мне). Отдав деньги, я подождал еще немного, пока она скрутит в рулон свое полотно, и, прихватив его, продолжил путь по направлению к университету.

Отойдя на некоторое расстояние от сквера, где позировал перед художницей, я приметил урну для мусора и, недолго думая, подошел и бросил туда ее рисунок, который мне был решительно не нужен. Но потом, едва отойдя в сторону, я вдруг услышал шум приближающихся шагов и обернулся в изумлении. Эта женщина, как видно, еще некоторое время смотрела на меня издали, и от ее необычайно пытливого взора не ускользнуло мое движение по направлению к урне. Тогда, забыв про свой мольберт, она подбежала и достала из урны то, что я в нее кинул, а потом набросилась на меня с упреками:

– Но зачем же так? Неужели вам совсем не понравился мой рисунок?

Я в смущении пытался оправдаться:

– Вы мастерски изобразили мою физиономию.

Портретное сходство налицо! Но я как-то не привык любоваться своим изображением. Если хотите, оставьте его себе…

– Тогда я верну деньги, – заикнулась она. Но я остановил ее:

– Да, ладно. Всякая работа должна быть оплачиваемой. Вы заслужили! Всего доброго, – закончил я привычной фразой и поспешил в университет, где провел два занятия, а потом пошел домой.

Об этом случае на бульваре и об этой женщине я, конечно, вскоре позабыл и не вспомнил бы, если б не встретил ее снова, – и в том месте, где совсем не ожидал. Примерно через месяц (это была уже середина осени, – время, когда пришлось надеть теплое пальто), мне понадобилось остричь волосы, а в том квартале, где я жил, была, кажется, всего одна парикмахерская. Туда-то я и направился, – тем осенним воскресным днем, но, когда вошел в салон, увидел ее – ту художницу с бульвара.

Правда, теперь в переднике парикмахера, – но да, без всякого сомнения, это была она.

– Фигаро тут, Фигаро там, – засмеялся я. – Это уже третье место, где я вас вижу!

Она улыбнулась мне в ответ и, пригласив в свободное кресло, сказала:

– Если б вы зашли в наш музей, то могли бы увидеть меня и там.

– А вы и в музее работаете? – опять удивился я.