Путь истины. Дмитрий Донской

С наступлением темноты остановились на ночлег, поставили вежи и развели костры. Крещёный татарин темник Федорчук зашёл в шатёр русского князя и с вызовом спросил у него:

– Скажи, мне, князь, как христианин христианину – каково быть предателем родной земли?

Иван Данилович подумал, что татарин испытывает его, и мрачно отвечал:

– Тверь – не моя земля!

– Но там живут православные христиане, – возразил Федорчук. – А ныне ты идёшь на своих братьев с огнём и мечом…

– Я служу великому хану верой и правдой, – отозвался Иван Данилович.

 – Великий хан волен казнить и миловать. Я исполняю его приказ аки карающая десница!

Татарин криво усмехнулся:

– Помню я, как десять лет назад брат твой старший Юрий Данилович по своей воле расправился с тверским князем Михаилом, – я воочию видел его обнажённое изуродованное тело возле кибитки лежащее. Любите вы, русы, убивать друг друга. Око за око! Но кровь порождает кровь.

Старший брат твой мёртв, казнён и его убийца, а ты до сих пор не можешь простить тверичей…

Федорчук ушёл, а Иван Данилович предался размышлениям: «Слаба Русь, не окрепла, не набрала ещё силы. Но настанет время, и покоритесь вы нам, поганые!». Он вспоминал слова митрополита Петра: «Ты прославишься паче иных князей, и сыновья и внуки твои, а град твой Москва превзойдёт славою все города русские, и повержены будут враги его.

Но, увы, князья земли русской погрязли в междоусобицах, а враги наши радуются. Доколе не соединимся вкупе, не одолеем татар. Сорок лет тишины, княже, и мы накопим силы, дабы в едином порыве сбросить с себя владычество иноземное».

– Сорок лет тишины, – прошептал Иван Данилович, – сорок лет тишины надобно добыть любой ценой!

Вскоре татарские, московские и суздальские полчища хлынули в пределы тверские.

Запылали сёла и города земли русской…

Тысячи связанных общею вервью пленников, полунагих и грязных, испачканных в пыли, пропахших дымом пожарищ и кровью своих сродников, бежали по степным просторам, а татарские всадники беспощадно гнали их плетями в рабство, которое начиналось на невольничьих рынках Кафы[31 - Кафа (Феодосия) – город в Крыму (прим. авт.).],где пленников продавали фрязям, генуэзским купцам.