Путь истины. Дмитрий Донской

Славянские молодцы были обречены на тяжкий изнурительный труд гребцов на галерах; прекрасных голубоглазых славянских девушек погружали на корабли и везли в Италию, где их перепродавали, и они становились служанками при дворах грязной европейской знати: герцогов, графов и баронов, не ведающих, что такое баня и чистота[32 - Татарские набеги случались так часто, и русских невольников было столь много, что в Европе «славянин» стал синонимом раба. Вспомним английское слово slave – раб (прим. авт.).].

Такова была цена мира! Но не думал великий князь Иван Данилович Калита о страданиях чёрных людей[33 - Чёрные люди – те, которые платили дань и отбывали повинности (прим.

авт.).]. К тому же, Тверь не была его вотчиной. Увы, обывательское мировоззрение времён междоусобиц всё ещё владело умами князей русских…

***

1328 год от Рождества Христова.

С тех пор как Иван Данилович стал тестем юного ростовского князя, много перемен претерпела жизнь боярина Кирилла и его семьи.

Однажды из Москвы в Ростов явился княжий наместник воевода Василий по прозвищу Кочева, который стал железной рукой наводить свои порядки в городе.

Прежнего посадника, престарелого боярина Аверкия, Мина, дружинник Кочевы, задушил и повесил за ноги на собственных воротах. Вскоре дошла очередь и до бояр ростовских, склонных к своеволию, – Мина пришёл в хоромы боярина Кирилла и, сотворив крестное знамение на божницу, промолвил:

– Здрав будь, боярин!

Кирилл поднялся навстречу незваному гостю и отвесил ему поклон:

– Здравствуй, Мина.

С чем пожаловал?

– Хочу я с тобой рядиться[34 - От слова «ряд» – договор (прим. авт.).], боярин, – зловеще усмехнулся Мина.

– О чём же? – осведомился боярин Кирилл.

– Старый князь Василий щедро жаловал тебя землями. Ты их уступишь мне…

Боярин Кирилл густо побагровел от гнева:

– И не подумаю. Сие земли моих сыновей!

– Ты не уразумел меня, – мрачно отозвался Мина. – Ты мне их отдашь даром, коли не хочешь, дабы тебя постигла судьба Аверкия! На днях я ворочусь со свидетелями и священником, – будь готов, боярин.

После ухода Мины боярин Кирилл долго не мог опомниться, опустился на лавку и дал волю слезам.

– Где ж справедливость?! – воскликнул он. – Грабят безбожные татары, грабят и православные христиане! Будет ли сему предел?

Спустя месяц, подписав дарственную грамоту, боярин Кирилл воротился в родовое селение, что лежало в четырёх верстах от Ростова, и с горечью рассказал жене о беде:

– Житья нет в сей земле, Маша.