Сотник Лонгин

Люди, воспев гимн Господу, заходили в храм ради причащения напитком, приготовленным на основе хаомы, разбавленной молоком и водою. Храм они покидали довольными, полными сил и вдохновленными. Море людское растекалось в разные стороны сначала полноводными реками, а затем и ручейками.

Азербад снова вошел в палату главного жреца, – спустя год после своего изгнания. Заотар молчал и выглядел растерянным. Первым заговорил Хушедар:

– Азербад, благородный юноша. Ты был прав. Твое предсказание сбылось. Звезда, как ты и говорил, зажглась.

И это самое большое чудо, которое я когда-либо видел! – восторженно промолвил он. – Но как ты узнал об этом?

– Думаю, я обязан этим своему отцу, его фраваши (душе), которая меня вдохновила, – скромно отвечал юноша.

– Я хорошо помню твоего отца, сынок – он был прилежным учеником и познал Писание в совершенстве! Ты пошел в своего отца, Азербад. Я уверен, он видит сейчас тебя и гордится тобою, – со светлой улыбкой на лице проговорил Хушедар и обратился к Заотару.

 – Сдержи свое слово и верни сего достойного юношу на службу.

– Делайте, что хотите, – мрачно отозвался Заотар.

– Нет, так не годится, Заотар, – нахмурился Хушедар, – отмени свое решение и восстанови Азербада в его должности атравана. Сделай все, как положено.

– Пусть будет так, – неохотно пробурчал Заотар и небрежно кивнул писцу, который стоял в сторонке с необожженной глиняной табличкой в руках.

– А, кроме того, – продолжал Хушедар, – ты должен поздравить нашего царя с рождением сына.

На другой день в далекую столицу – город Ниса – поскакал гонец с донесением. Впрочем, как вскоре выяснится, о рождении царского сына там ничего не знали…

***

Старик Шимон был удивлен, увидев у ворот своего дома спасенного им год назад юношу.

– Азербад? Ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Отец, мне снова нужна твоя помощь, – слабо улыбнулся Азербад и, не переступая порога иудейского дома, на улице все ему рассказал.

Вскоре оба: иудей и персидский священник, – подошли к высокому кирпичному зданию с колоннами, в котором находилась вавилонская синагога.

Шимон исчез за дверями, а Азербад остался снаружи. Прошло полчаса. Наконец, Шимон появился, вслед за ним во двор вышел начальник синагоги, которого звали Якоб.

«Долго пришлось уговаривать его», – про себя подумал Азербад и, спрятав улыбку в уголках губ, проговорил по-арамейски:

– Мое почтение, уважаемый господин Якоб. Прошу прощения за беспокойство.