Возвращение ростовского потрошителя

Теперь и другие, привлечённые ко вниманию, воочию разглядели, что земля, скрывающая одного из самых кровавых преступников, начинает делаться рыхлой; походило, как одновременно орудуют до тысячи трудолюбивых кротов. Постепенно жуткое явление становилось значительно интенсивнее; недра глубинные раскрывались, выворачивая наружу килограммы земли, как будто маленьких «землероев» становилось всё больше и больше. Теперь и те, что пытались казаться стойкими, охватились нервозной паникой, а стройные туловища заколотились безудержной дрожью; кровь же в жилах «заледенела», сковав молоденькие тела нервическим ступором.

Тем временем врата в преисподнюю расступались всё явственнее, всё очевиднее, пока наверх не показалось некое подобие человека; оно удерживало большущий кухонный нож, широкий и длинный. То ли потусторонний посланец, то ли призрачное виденье? В любом случае он поднимался так медленно, как если бы плыл в невесомости – проникал сквозь пространство, не чувствуя ни силы тяжести, ни иных, известных науке, сопротивлений.

Как же исчадие ада выглядело? Угнетавшая фигура, одетая в балахон, и чёрный, и страшный, под накинутым капюшоном представлялась безликой и выказывала сплошную, въяве незримую, пустоту; нижними пола?ми одеяние совсем не касалась верхнего слоя почвы – создавалось впечатление «парения в воздухе». Становилось непонятно: а, ступают ли ноги на бренную землю? Прилипший к одежде, грунт медленно осы?пался вниз, как бывает в замедленной съёмке кошмарного фильма. На секунду потусторонний посланец застыл на месте, очевидно выбирая первую несчастную жертву… Даша, едва улицезрела неясное чудище, пронзительно вскрикнула – и… рухнула оземь; в ту же секунду она лишилась сознания.

Остальные приятели, выведенные громким криком из состояния ступора, дико вереща и путаясь (ногами) в липкую грязь, бросились врассыпную; они старались скрываться подальше… все, за исключением озорного Арсения.

Чем же занимался в кошмарном случае он? Не успели малодушные спутники отдалиться на десять метров, как лукавый пройдоха, довольный удавшейся шуткой, презрительно рассмеялся.

Безликое страшилище, до чёртиков напугавшее сбегавших товарищей, голосом Виктора (его родимого брата), срывая однотонную маску, шутливо окликнуло:

– Куда вы, тупые «опоруны?»?! Это всего лишь «хэллоуи?нская» хохма!

Услышав знакомые интонации и без труда догадавшись, что их безжалостно разыграли, пугливые друзья хотя и не сразу, но всё же остановились. Недоверчиво оглядывались назад.