Возвращение ростовского потрошителя

– Перед тем как прочесть старинный пергамент, составленный в далёкие времена таинственным магом и удачно добытый мною, по случаю, – заговорил озорной проказник неестественным, словно загробным, голосом, – хочу последний раз узнать у близких сподвижников, сопроводивших меня к месту захоронения безжалостного маньяка-убийцы… – на несколько секунд загадочно замолчал, а далее величаво возобновился: – Согласны ли они пройти весь путь до конца и вызвать на свет Божий – ТОГО! – кто наводил здесь дикий ужас всю второю половину прошлого века?

– Я бы хотела… – попыталась протестовать белокурая Даша.

– Замолчи уже ты, наконец! – резко оборвала? рыжеволосая бестия, перекрывая неуёмный роток шершавой ладошкой; по-видимому, она вознамерилась отличиться, и заслужить у сурового организатора особую, едва ли не королевскую благосклонность: – Мы все готовы – можешь «священный обряд» уже проводить.

– Хорошо, – согласился молодой человек и монотонно зачитал зловещие заклинания, содержавшие незнакомое российскому уху злое наречие; несколько раз там прозвучало: «…Ростовского потрошителя…»

Но вот магический за?говор был закончен, а вокруг по-прежнему стояли «гробовая» тишь да унылый покой.

Хотя они и казались излишне мрачными, но не нарушались ни земным, ни дьявольским звуком. Озадаченный «чародей» неторопливо подня?лся. Он недоверчиво покручивал ветхий клочочек старинной рукописи, содержавшей мистическое заклятье; неосмотрительный проказник словно не понимал: как (такое!) стало возможным и почему оно не сработало?

– Ну вот, а ты, «дура-приду?ра», боялась, – облегчённо вздохнула рыжая, внутренне не помнившая себя от суеверного ужаса, – ты как, не описалась?

Ответить вторая девушка не успела, так как общее внимание привлеклось необычным звуком, шедшим, словно откуда-то из дальнего подземелья.

– Вы это слышите? – спросила она остальных. – Как будто где-то чего-то шевелится?

Все стали внимательно вслушиваться, замерев так напряжённо, что слышалось, как стучат не по-детски испуганные сердца.

И только Арсений загадочно и презрительно улыбался, как будто насмехался над безотчётными страхами трусливых товарищей. Вдруг! Даша, напуганная не менее остальных, заметила, что верхний слой почвы, сгруженной приземистым бугорочком, вроде бы легонько зашевелился. А! Ведь он возвышался над могилой страшного, до жути жестокого, человека.

– Что это?! – вскричала она, задрожав всем восхитительным станом и указав на еле заметный холмик.