Капремонт в доме Ашеров. Иронический хоррор

Поселок Барвиха, особняк Розы

Март, 14

– Милый домик! – Игнатий помог коллеге выбраться из машины.

– А ты ожидал увидеть страшный особняк с привидениями? – Светлана ловким движением выудила из-под коврика ключ. – Или кирпичную стену высотой в три метра?

– Ну не знаю. Всё-таки элитный коттеджный посёлок…

– Не коттеджный, а дачный. Периметр здесь охраняется достаточно тщательно, поэтому не имеет смысла окапываться.

– Так тщательно, что нас пропустили без разговоров.

– Неудивительно.

– Я всё чаще чувствую себя ветеринаром.

– Игнатий!

Стилизованный под бревенчатую избу особняк смотрелся на удивление скромно. Внутри не было и намека на мегаломанию или роскошь. Светлая ромбическая прихожая, сразу налево – кухня, чуть дальше и направо – спальня. Прямо впереди начинается столовая, она же центральная комната, она же гостиная, она же небольшая выставка картин (площадью с парочку квартирок в панельном доме).

– Вот тут мы сидели, пили чай и беседовали о вечном. Розалия никогда не была моей клиенткой. Мы даже умудрялись шутить о жизни. Хотя обе всегда считали жизнь той ещё гадостью.

– Ты как будто оправдываешься.

– Не то, чтобы… Хотя ты прав. После этой истории с чучелкой Роза сильно изменилась. Её уже давно что-то гнетет. Чувство вины, синдром предков…

– Ты сама нам еще на лекциях в институте объясняла, что плох тот психотерапевт, который пытается читать людей вне кабинета.

– Но если у хорошего знакомого беда, разве можно этого не замечать?

– А как ты это проверишь? Где гарантия, что под годами доверительного общения не похоронена какая-то мрачная тайна? Может, люди для того и изобрели бессмысленные дружеские беседы, чтобы не говорить о сокровенном?

– Ну вот. Теперь буду переживать.

– Вот для этого нам и нужны стены кабинета. Не клиенту, а нам. Нам! Чтобы мы могли ограничивать свою неуёмную заботу о человечестве рамками отдельных случаев.

– С каких пор у тебя завелась забота о человечестве? – проявила бдительность Светлана, прекрасно знавшая цену показной сентиментальности коллеги.

Аннушкин благоразумно счёл этот вопрос риторическим и ретировался на второй этаж. Ему не терпелось отыскать хотя бы малейшие следы Сарочки.

Светлана тем временем задумчиво разглядывала картины на стенах и прислушивалась к звукам дома.