Демоны Египта

Вы что думаете мало вас таких вот так друг друга в подземельях задавили? Да здесь на полях города мертвых, мертвецов раз в пять больше, чем их в положенное время похоронили.

– Пошли уже Паакер. – взмолился Джер. – Дышать нечем.

Паакер отвесил ему здоровенную плюху.

– Не называй никого по имени среди мертвецов и вообще не называй – сглазишь. Я – нетопырь, он – ушан, вот этот вот – крылан, а то – сыч, а ты будешь серый мышь. У нас еще есть здесь дело.

– Какое? – прохрипел Джер.

– Личность попортить вот этому господину.

 – Пакер кивнул на изваяние.

– Зачем?!

– Затем, что так надо. И имя его везде стереть.

Паакер взял кирку и ударил в лицо статуи.

– Не надо, Паа… Нетопырь.

– Почему?

– Не знаю. Это как-то…

– Покойнику надо уничтожить память о земной жизни и о том, кто он такой есть, иначе он нас запомнит и отомстит в жизни этой, и в жизни загробной будет свидетельствовать против нас. Так что посмотри на эту надменную рожу, это же кровопийца, и выбирай – либо его харя мерзкая, либо твоя жизнь вечная.

Паакер начал уродовать лик изваяния и кинул через плечо:

– Займись рисунками на стенах. Сбей все его лица.

Задыхаясь и обливаясь потом, грабители соскребли лица на изображениях покойника, а Паакер разбил лицо статуи. Затем он постоял, опираясь о кирку и со словами – Живоглот! – изо всех сил ударил в голову и та покатилась по полу. Паакер снял медальон с обезглавленного изваяния и повесил себе на шею.

– Выбираемся. И не вздумайте все сразу повиснуть на веревке.

Первым лезет серый мышь. Осмотришься вокруг и если все спокойно дернешь веревку.

Грабители закинули мешки с сокровищами за спину и начали подъем.

Уже наверху, лежа рядом с гробницей и тяжело вдыхая казавшийся теперь свежим горячий воздух, плывущий из западной пустыни, Паакер спросил у Джера:

– Ну, что привыкаешь к делу?

Джер молча покивал головой, потому что шевелить языком ему было тяжело и еще потому, что был в ужасе от содеянного и от самого процесса дела.

Хотя, в общем-то, он конечно, привыкает, ибо ранее он, ночью, просто не вышел бы из дома. Ну, ни за что на свете. Ночь – время темных сил и мертвых. Однако долго разлеживаться не пришлось.

– Хватит. – сказал Паакер. – Разлеглись словно на девке. Хепри уж выходит из полей Камыша.

Грабители, пригибаясь, двинулись вдоль гробниц, уходя на северо-восток чтобы держаться подальше от пирамиды Унаса, маячившей тяжелым белым утесом.