Демоны Египта

– Ну!

– Похоже, господин Хеви, – младший писец еще понизил голос, – что-то такое там они увидели, что в ужасе бежали.

Старший писец внимательно посмотрел на коллегу.

– Те, которые бегают в ужасе, ночами не лазят по захороненьям с целью грабежа. Тебе ли этого не знать, Нофри?

– И я об этом думаю все время, мой господин. – Нофри что-то пробормотал, еле шевеля губами, и добавил. – Я не знаю, что могло заставить их, этих отжаренных теменем на солнце, бежать от сокровища? Если только… может… если…

– Ты о чем?

Нофри схватился рукой за амулет в форме скарабея, висящий на груди, и, озираясь по сторонам, наклонился к самому уху Хеви и еле слышно прошептал:

– Они выпустили что-то из гробницы, что-то такое из мира мертвых и оно уволокло их в пучину страшную Дуата.

Хеви вновь пристально посмотрел на побледневшую физиономию младшего писца, на шепчущие молитвы губы и еще раз почувствовал озноб и непроизвольно передернул плечами.

– Сокровища точно на месте?

– Сокровища не тронуты.

– Ну, а сам-то немножечко потрогал? – с ласковой небрежностью спросил Хеви.

– Господин, как только я все это понял, то вылетел из гробницы с такой скоростью, словно на каждой ступеньке стояло по быку, и каждый наподдавал мне в задницу рогами.

– Ты, вроде бы, не был до сих пор пуглив, настолько?

– Понимаете, господин старший писец, – несколько смутился Нофри, – мне вдруг почудилось…

– Что?

– … почудилось, что мумия встает из саркофага.

Старший писец, хоть и не собирался, но опять вздрогнул.

Потом плюнул. Потом раскрыл рот, для внушительного крика, но посмотрев на младшего коллегу, сдержался.

Нофри с собачьей преданностью заглядывал в глаза, и старшему писцу показалось, что он явственно слышит стук хвоста. Он даже заглянул за спину коллеги, на всякий случай.

– Вы же знаете, господин старший писец, что говорят в городе.

– О чем?

– Ну, о покойниках. Вроде как… видели их… ночами… опять же этот вой…

– Ну, раз уже покойники встают из саркофагов, то, пожалуй, тебе, младший писец, стоит пойти поспать.

А после обеда собери всех в канцелярию градо… нет! Все соберемся здесь. Вечером, когда диск Атума коснется горизонта.

Отправив, слегка деморализованного ночными событиями, младшего коллегу на отдых, старший писец оседлал своего крупного нубийского осла, предмет зависти всех младших писцов, и, не спеша, потрусил в направлении города мертвых, руководствуясь пословицей – хочешь сделать хорошо – сделай сам.