Небо без границ

Теперь я никому вообще не нужна, и никто ко мне не приблизится.

Потом мы с Артуром отправились в кино, и я все не могла дождаться момента, когда, наконец, смогу оттуда сбежать. Мы с Кириллом давно расстались, но мне казалось, что, сидя в кино рядом с другим мужчиной, я изменяю ему. Это разрушало меня и словно разъедало кислотой изнутри. Я чувствовала себя виноватой, и больше мы с Артуром никогда не виделись. Несмотря на все плюсы вежливого молодого человека, я испытала настоящее облегчение, когда он уехал.

Страшнее всего было то, что Кирилл ушел, ни разу не позвонив за все эти годы, а я хранила ему верность.

Он поступил жестоко, вычеркнув меня и дочку из своей жизни, словно нас и не существовало. Быстро нашел себе другую, как выяснилось позже, и тут же женился на ней. Они завели ребенка, а потом еще одного, и он чувствовал себя прекрасно, наслаждался тем, что у него все замечательно, и его даже не мучила совесть по поводу того, что он не заботится о своей дочери.

Поэтому, возвращаясь к началу истории, отмечу: в тот период, эмоционально непростой, когда мы остались с Наташей вдвоем, мне пришлось стать для нее и мамой, и папой, «два в одном».

Но я справлялась и никогда не жаловалась, хотя далеко не всегда чувствовала себя уверенной и защищенной. Были и тяжелые моменты, когда я подрабатывала по вечерам разносчиком еды. Но и это я смогла преодолеть (наверное, потому, что любила свою дочь и знала, что сделаю все возможное и невозможное для того, чтобы обеспечить ей достойную жизнь).

Когда Наташе исполнилось девять, моя яма была уже практически вырыта, и я стояла на краю. Оставалось лишь сделать крошечный шаг, пошатнуться или оступиться. Рано или поздно что-то все равно бы меня столкнуло в нее. А пока все шло своим чередом: я ездила в офис и занималась ночной подработкой, а ребенок, предоставленный сам себе, все меньше стремился со мной общаться.

В тот момент я упустила что-то критически важное в процессе ее воспитания. Думаю, все это начало происходить гораздо раньше, проросло корнями далеко вглубь, но сейчас я хоть что-то начала осознавать.

Мне казалось, что моя дочь – сознательный и ответственный ребенок, и мне не нужно уделять ей так много внимания, как, например, в дошкольном возрасте. Не нужно следить, как она делает уроки, что кладет в портфель, куда идет гулять и с кем. Я ей доверяла. Может, причина была еще и в том, что работа стала для меня своего рода наркотиком: берешь еще и еще, а остановиться не можешь.