Небо без границ

Труд отвлекает и притупляет боль – душевную, разумеется. Я все еще любила Кирилла и не могла его забыть.

Не знаю, за что я так поступила с моей дочерью. Мир, состоящий из «Автокада» и смет, захватил меня полностью, и вдруг оказалось, что весь контроль над ситуацией ускользнул из моих рук, и все летит в пропасть. Так бывает, когда внезапно просыпаешься от страшного сна, и он настолько реален, что приходится тереть глаза, щипать себя, чтобы очнуться. Я была бы рада убедиться, что это сон, но долгожданного пробуждения не наступило.

Наташа проводила много времени со своими подругами, часто ночевала у них, и я не возражала. Даже с радостью оставляла всю их веселую компашку на ночь у нас дома, а сама закрывалась на кухне и работала. Так было спокойнее: Наташа рядом, а это значит, у нее все хорошо. Да, я утешала себя тем, что ребенок все меньше и меньше нуждается во мне, и это нормально. Все подростки тянутся к сверстникам больше, чем к родителям, и такое поведение характерно для детей ее возраста. Однако на душе скребли кошки.

Я продолжала с этим жить, не обращая внимание на фоновое беспокойство и тревогу. Отсутствие грамотной психологической или медикаментозной помощи сыграло со мной злую шутку: когда ты сам учишься глушить свою душевную боль, ты автоматически становишься менее чутким ко всему происходящему вокруг. Тебе уже нет дела до легкого волнения или ощущения, что «что-то идет не так». Ты отсекаешь все эти эмоции за ненадобностью или делаешь вид, что их нет.

Внезапно обнаружилось, что последние полтора года моя дочь тайно общается с отцом.

Мне было трудно в это поверить, поначалу казалось, что это какой-то розыгрыш. Кирилл нашел Наташу в соцсетях и попросил у нее прощения: за то, что не приезжал к ней, не виделся с ней, не писал ей и не звонил много лет. Он поклялся Наташе в том, что безумно ее любит, и умолял не говорить ничего маме. Видимо, Кирилл опасался, чтобы я, не дай бог, не запретила им общаться, и не зря – я бы именно так и поступила.

Откуда-то у Наташи стали появляться новые вещи.

Она объясняла это тем, что подруга из обеспеченной семьи отдавала ей ненужное. Сначала в нашем доме возникли кроссовки, затем кофта, потом жилетка и худи. Подарки были редкими. Может быть, раз в пару-тройку месяцев дочка приходила домой воодушевленная и вываливала мне с порога:

– Смотри, мам! – Наташа протягивала очередную модную вещицу, – Снежане бабушка и дедушка подарили, а ей все маленькое. Она сказала, забирай. Я забрала.