Небо без границ

Вытерев стол от крошек, я помыла чашку и вышла из комнаты. Наташа даже не подняла головы.

«В любой неопределенной ситуации идите в душ», – скомандовала себе я, перефразировав известное выражение. Через пару минут я уже грелась под струями воды. На белой шторке для ванны располагались серые и коричневые небольшие круги, они чередовались, создавая простой узор. Когда они намокали от горячего пара и капель, внутри каждого из них угадывались какие-то силуэты и даже лица. Вглядевшись внимательно, я обнаружила стоящих в ряд Фрейда, Иисуса Христа, Че Гевару и Ошо.

Фрейд, скажи, как понять душу своего ребёнка?

Иисус Христос, спаси и сохрани.

Скоро случится революция.

А мне нужна мудрость.

«Ну все, теперь у меня окончательно поехала крыша», – подумала я.

Наташа ходила по квартире и складывала вещи. Она оставила нетронутыми все детские игрушки – видимо, уже выросла из того возраста, чтобы играть в кукол. Меня душила обида из-за того, что все, подаренное мамой, оказалось вдруг ненужным и недостойным того, чтобы забрать с собой в новую жизнь.

– И как же мы с тобой теперь будем, – присев на краешек дивана, спросила я, – как будем общаться?

– Ну… Не знаю. На выходных, наверное, – буркнула Наташа и захлопнула дверь своей комнаты.

Наутро маленькая сумка, в которую дочка собрала все необходимое, стояла на пороге. Вскоре под подъездом просигналила машина. Я выглянула с балкона и увидела внизу Кирилла, он только что вышел из автомобиля и перетаптывался с ноги на ногу, засунув руки в карманы.

«Выходить вниз или нет? Поздороваться? А зачем?» – пронеслось в голове. Ответ пришел сам собой: «Нет, ни в коем случае».

– Мам, я пошла.

Наташа, одетая в теплую куртку, беспокойно посмотрела на меня. Впервые за все это время у нее забегали глаза, и стало очевидно, что сцена прощания ей в тягость.

– Иди, хоть обниму тебя.

Дочка застыла, как мумия, и даже не обняла меня в ответ. Я поцеловала ее в щеку, она буркнула:

– Пока.

Затем Наташа быстро развернулась и вышла. Я закрыла дверной замок и почувствовала, как все мое тело трясется. Сначала задрожали колени, потом бедра и щиколотки, потом началось колотиться что-то в районе желудка. Это была тревога, смешанная с подступающей пустотой. Она растекалась во мне и заполняла собой все пространство квартиры, как чернильная жидкость, выпущенная осьминогом.

«Осьминог красит воду, чувствуя опасность от врагов.