Атлантарктида. Дикий, дикий Норд. Из глубины

– Чтобы они предусмотрели на всех сиденьях ремни безопасности, как на автомобилях, и регулировку положения сидений.

– Кто же знал, что нам придётся воевать?

– Макс, – позвал Вербов, – давай я тебя осмотрю.

– Зачем?

– Ты же сказал – ребро сломал.

– Пройдёт, да и не врач ты, майор. Осмотримся – займусь лечением.

Над панелью управления загорелся транспарант: «Реактор заглушен. Режим ЧП».

По панели разбежались огни индикаторов, преимущественно красные и оранжевые плюс один фиолетовый – светлячок включения аккумуляторов.

Лобанов щёлкнул тумблером.

Включился носовой прожектор. Засветились экраны.

«Краб» лежал на боку, его правая телекамера не работала, левая показывала серо-синего цвета нишу, проросшую неровными узкими полосами наподобие корней дерева на поверхности земли. По сути, это был потолок помещения, в котором оказался батиплав. Передняя телекамера отражала само помещение, стены которого представляли собой пласты перепонок и чешуй.

Углубление пола, в котором лежал батиплав, напоминало корыто, заполненное водой. Но весь этот необычный объём заполнял воздух. Вода, хлынувшая в «коровье вымя» под Колонной, куда-то ушла.

– Где мы? – осведомился Вербов после минутного молчания.

– Внутри чужого владения, – ответил Лобанов. – Не знаю, по чьей воле. Может быть, взрыв гранаты инициировал включение местной автоматики?

Никто ему не ответил. Благодаря невероятному стечению обстоятельств «Краб» и в самом деле оказался внутри таинственного сооружения, названного Куполом.

Однако ни один учёный не смог бы сейчас сказать, что оно собой представляет.

– Товарищ полковник? – оглянулся Лобанов. – Отступать некуда.

– Не имеем права мы отступать, – буркнул Пальковский.

– Денис, что скажешь? – проговорила Инга.

– Предлагаю обследовать эту пещеру, – сказал Лобанов тоном эксперта-спелеолога. – Всё равно других вариантов нет.

– Сначала досконально изучим обстановку, – сухо сказал Вербов.

 – Подсчитаем запасы. «Краб» повреждён, значит, нам придётся самим как-то добираться до шахты и подниматься вверх. Помочь нам не сможет никто.

– Американцы, – вежливо сказал Дрёмов.

Лобанов дёрнулся в его сторону, охнул: у него действительно болела грудь.

– Американцы дважды пытались нас угрохать, о чём вы говорите?

– Будем надеяться только на себя, – закончил Вербов.