Бесконечность не предел (сборник)

Вернувшись «домой», Прохор едва успел собраться с мыслями, как внизу на первом этаже раздались мужские голоса, топот, и Прохор узнал голос Саблина. Вскочил, спрятал эргион, натянул футболку.

Голоса приблизились, заскрипела лестница.

Он распахнул дверь.

Первой поднималась Юстина в форме полицейского офицера, за ней Дан Саблин с кружкой в руке. Последовала пауза.

Прохор с трудом преодолел желание сжать гостью в объятиях, отступил:

– Проходите.

Она вошла в спальню, оглядела неприхотливый интерьер, перевела строгий взгляд на квартиранта, стоящего руки по швам.

– Ты можешь объяснить мне, что происходит, простым русским языком?

– Постараюсь, – ещё больше вытянулся Прохор.

С одной стороны, он был страшно рад приезду любимой женщины, с другой – чувствовал себя неловко, как школьник, не выучивший урок.

Саблин, задержавшийся на пороге, отпил квасу из кружки, сделал шаг вперёд.

– Спал?

Прохор отрицательно мотнул головой.

– Плавал? – Саблин имел в виду формодайвинг.

Прохор кивнул.

– Где был?

– В репьюнитах, в числомире харшада. – Прохор смутился под взглядом Юстины. – Знаете, оказывается, я математик только в трёх Ф-превалитетах.

Юстина вдруг подошла к нему вплотную, заглянула в глаза.

– Вы меня с Даном пугаете, разговариваете на каком-то птичьем языке.

– Я не хотел тебя пугать.

– Знаю. – Она вдруг быстро провела ладошкой по его щеке. – Дан пытался внушить мне теорию, какой ты правильный, благородный и ответственный.

– Так это же правда, – хмыкнул Саблин, поворачиваясь к ним спиной. – Михась обедать предлагает, я вас подожду в столовой.

Прохор и Юстина остались вдвоём.

– Я не знал, что блуждания по Безднам вызовут такую реакцию Владык, – пробормотал Прохор, у которого закружилась голова от будоражащего тонкого запаха духов женщины.

Она помолчала, задумчиво изучая его лицо.

– Не понимаю, почему я тебе верю.

– Я давно хотел тебе всё рассказать…

Она остановила его, прижав палец к губам.

– Это надо было сделать.

– Я в самом деле не хотел тебя тревожить.

– Я бы приняла меры. А теперь вынуждена нянчиться с тобой, как с младенцем.

– Не нянчись.

Она подняла брови, медля, и тогда он, отбросив сомнения и страхи, поцеловал её по-настоящему.

У варягов

Четырёхдневный отдых удался на славу.