Мужчины, женщины и другие люди

Но мужик – молодец, не растерялся!

– Для тебя она мама, а для меня – девушка!

Я так счастливо заулыбалась – вот, думаю, какой умница нашелся. Но тут Жорка меня под руку и потащил из ЦУМа. Мы с ним разругались. Я говорю:

– Ты не понимаешь, что я одна? Я брошенная женщина. Понимаешь? Одинокая. Мне каждый знак мужского внимания дорог. Каждый, – всхлипывала я. – И так в очередь никто не стоит. Где мне знакомиться? Сижу дома – только вашими делами и занимаюсь: готовка, уроки, репетиторы, клубы. Я же не живу своей жизнью.

У меня ее нет. Нет! – орала я.

– Мы твоя жизнь, – спокойно откликался Жорка короткими фразами. – Ну и что теперь, бросаться на каждого мужика? Прямо в магазине? Ты что, с ума сошла?

– Жорочка, сынок, ты не понимаешь. Мне сейчас нужен не мужчина – спутник, не мужчина – стена. А мужчина – самец. Не лучший, от кого инстинкт подсказывает заводить потомство. Нет. Мне нужен мужчина со среднестатистическим интеллектом, но высокими внешними данными, такой, который увидит во мне женщину, а не кандидата наук.

Мне нужно любым способом повысить свою самооценку.

Жорка молчал. Я знала, что он обожал отца и для него его уход был шоком. Мы вообще с детьми не касались этой темы. Хотя как можно было не касаться того, что присутствовало внутри каждого из нас и окружало снаружи. Счастливый брак длиною в 18 лет. В доме кругом его вещи – одежда, книги, фотографии, сам воздух пропитался им. С порога нос щекотал аромат медового табака – он курил трубку, – и запах, такой устойчивый, прилипчивый, пропитал стены, шторы, мебель, меня.

Я открывала ключом дверь, Жорка затаскивал в квартиру сумки, мед так и витал вокруг – настойчиво и крепко. Мы переглянулись, и каждый подумал об одном и том же. Жорка бросился в кабинет, но там никого не было. Он расстроился и стал открывать везде форточки: «Пусть все выветривается! Пусть!» Ужинали молча. Мы не говорили о нем. Как о покойнике – мы о нем молчали.

Я продолжала проделывать обычный привычный утренний путь. Варила кашу, заваривала свежий фруктовый чай, жарила тосты и включала музыку.

И теперь, без него, я старалась до мелочей выполнять все в точности, как за годы совместной жизни, этими нехитрыми повседневными делами надеясь вернуть себе былое равновесие.

Дети меня жалели и пытались это скрыть за непринужденной болтовней. Я встала к холодильнику и зачеркнула на календаре еще один день – сегодняшний.

– Мама! – они хором вскрикнули и бросились ко мне.

Сегодня 24 дня, ребята. Это еще очень мало.