Мужчины, женщины и другие люди

Местные, они ведь тут все чокнутые, у них свои представления о нечистой силе, и покойник в воздухе – это катастрофа.

Мы не успели в Голубые горы. Тамара умерла в Сантьяго. Умерла во сне с легкой счастливой улыбкой на лице. Умерла, как и жила, не доставив никому проблем и забот. В это время мы с Вадимом завтракали в ресторане. И мертвая она, как и живая, сопровождала его – была рядом, тенью, невидимым надежным тылом.

«Вадим и правда был всемогущ», – думала я, глядя, как отправляют строгий, красного дерева гроб, с желтой металлической окантовкой посередине, словно подпоясанный ремнем, в багажное отделение самолета.

Рейс Сантьяго – Лиссабон задерживали. Погода была нелетная.

– Может, мы упадем, – зло улыбнулся Вадим своим словам. – Нет, вы так молоды, Маша, это несправедливо будет.

Мне казалось, он сошел с ума. Он за несколько часов стал старым, стертым, мертвым. В самолете Вадим сделал мне предложение. Я согласилась.

А что мне было делать?

Не гумилевские чтения

Ты не хотел заходить далеко?

Ушедшие за любовью не возвращаются.

    Этельерд II, король Англии (968–1016)

Ей тридцать восемь лет. Не очень много. Но и не мало. Еще не поздно выучиться на ландшафтного дизайнера, родить третьего ребенка, встать на сноуборд и заняться собой, как и положено свободной – не хочется говорить одинокой – женщине. А с другой стороны, бесконечно поздно становиться олимпийской чемпионкой по фигурному катанию, блестящие результаты которого были принесены в жертву на алтарь скорого замужества.

Уже поздно поменять у себя в голове стереотип женского счастья, и отключиться от проблем двоих разнополых детей-подростков уже тоже никак невозможно. Уже поздно пытаться втиснуться в тот бежевый костюмчик, в котором гоняла с ракеткой в руках по теннисному корту в «Олимпийском», уже безнадежно поздно делать пирсинг, татуировку и африканские косички – все эти атрибуты скоротечной бледной юности, позволяющей себе столько милых, беспечных, привлекающих мужское внимание шалостей.

Вот и вчера в магазине мужчина явно моложе. Тридцать, не более. Ну и что? Очень симпатичный. И смотрел с таким интересом.

– Девушка, Вы не могли бы мне подсказать…?

А этот дурень, мой Жорка, вырастает тут как тут и басит ему в ухо:

– Она не девушка, она моя мама.

Надо сказать, что Жорка весит девяносто килограммов, носит сорок пятый размер обуви и выше меня головы на две точно.