Мужчины, женщины и другие люди

Вадим не унимался и все приставал: «Ну что ты загадала?» Очевидно, ему казалось, что это связано с ним.

– А я просто так ему сказала: «Мечта моей жизни – прилететь на остров Пасхи и посидеть в немой близости, окруженной каменными загадочными истуканами». Тогда Вадик еще ничего не знал о них. Я рассказывала ему легенды и теории, связанные с появлением этой древнейшей цивилизации, о предполагаемой болезни левизны…В общем, он тоже проявил интерес к этому, никогда больше мы не возвращались к этим чилийским впечатлениям.

Но, оказывается, Вадик помнил об этом столько лет!

Тут вдруг без всякого перехода Тамара сказала:

– Я знаю про рак. И знаю, сколько мне осталось. Он думает, я ничего не знаю. Я представляю себе эти самые метастазы как жирные одиночные червяки, ну после дождя такие, что в лужах живут. Мне ужасно думать, что меня не станет, и я не смогу ни с кем так говорить обо всем на свете.

Вадим наклонился к нам с соседнего ряда, прислушиваясь к нашей беседе:

– Вадик, – весело заторопилась Томка, – помнишь, как ты придумал стишок, где рифмой к моему имени было слово «котомка»? Томка-котомка.

И как я обиделась. А Эдик все галантно исправил, он был мастер в таких вещах – царство ему небесное – он зарифмовал меня со словом «тонко».

Они оба засмеялись, и он взял ее за руку.

Без нее, когда Тамары не было рядом, он переставал быть Вадиком и становился сдержанным Вадимом Валерьевичем.

– Но почему вы все-таки не объединились в молодости? – не унималась я.

– Понимаешь, детка, Вадик любил меня, но больше всего на свете он ценил свой покой: комфорт, отутюженные белые рубашки по утрам, вкусную еду, каждодневный разнообразный секс и прочие бытовые удобства. Я не могла ему дать это все. Что я могу, кроме своих макарон? Ты же видела, что я абсолютно беспомощна в житейских вопросах. Тот уют, который у меня появился в старости, – это вся благодаря стараниям Вадима.

Я колола Томе промедол и феназепам два раза в день.

Доза была большая – так просил Вадик. Она находилась практически все время в дурманящем состоянии и подолгу сидела на земле без всякой видимой мысли, уставясь на какого-нибудь из истуканов. Это был ее переход в вечность. Вадим начал проявлять беспокойство на третий день. Он позвал меня в коридор и сказал:

– Нам надо срочно лететь в Сантьяго. Если это случится здесь, на острове, нас не возьмет на борт ни один пилот. Частные самолеты.