Ликвидация последствий отстрела негодяев

Переоделся, побрился, приготовил яичницу из шести яиц с помидорами, выпил две чашки зелёного чая и… заснул, разморенный, сидя за столом, уронив голову на тарелку с хлебом.

Проснулся от какого-то неясного шума: сторож организма никогда не отключался, пребывая в боевой форме, и будил хозяина, в каком бы расслабленном состоянии тот ни находился.

Барсов поднял голову, оценивая степень опасности шума, машинально отметил, что идёт уже одиннадцатый час утра.

Кто-то плакал в коридоре. Бубнили в два голоса – мужчина и женщина.

Из любопытства Барсов выглянул в коридор через дверной глазок, увидел плачущую соседку, которую все звали Марией Ильиничной, хотя ей шёл всего двадцать седьмой год. Она работала учительницей в соседней школе. Барсов знал, что муж Марии Ильиничны утонул в реке несколько лет назад, и жила она одна, не имея детей. Относился к ней Барсов по-приятельски, «не подбивая клинья», уважая за спокойный и добрый характер.

Машу обнимала женщина постарше, полная блондинка с выдающейся грудью.

Её Барсов раньше не встречал. В мужчине же узнал ещё одного соседа, Михаила Васильевича, прозванного Фрунзе за именное и портретное сходство с легендарным советским наркомом по военным и морским делам.

Открыл дверь, сказал с бодрой шутливостью:

– Что за шум, а драки нет?

Все трое повернулись к нему.

– Привет, Веня, – сказал Фрунзе, пригладив свои чёрные, с проседью, усы. – Тут такое дело…

– Что случилось?

– Этот бандит совсем ополоумел! – затараторила полногрудая женщина.

 – Окончательно совесть потерял! Уже руки распускает, никого за людей не считает!

– Погоди, Савельевна, – поморщился Михаил Васильевич. – По порядку надо. В общем, у неё в классе, – Фрунзе кивнул на Марию Ильиничну, – была в мае конфликтная ситуация: у одного из учеников, точнее, учениц, пропало двести рублей. Маша начала разбираться, чтобы выяснить, кто украл, и погасить пожар. Девица, на которую пало подозрение, тут же нажаловалась дяде – депутату нашего Заксобрания, и тот примчался в школу, выволок за волосы учительницу из класса, крича матом, что он депутат, слуга народа и никому не позволит оскорблять его племянницу.

– Сказал, что он – элита, и ему, – всхлипнула Мария Ильинична, – ничего не будет. А меня вышвырнут из школы!

– Элита! – презрительно сплюнул Михаил Васильевич. – Слуга народа, мля! Нынешняя элита – враг народа! Был бы я здоровый – дал бы ему промеж глаз!

– Кто он? – поинтересовался Барсов.