Остров Невезения

Вскоре они остановились около высокого дома с резными окошками, поднялись на крыльцо и зашли в горницу. Хозяева ужинали. За столом сидел крепкий квадратный дед, его румяная супруга, рослые сыновья с женами и дети разных возрастов. Особенно среди всей этой семьи выделялась девушка лет пятнадцати. Она была круглолица, темноглаза, на губах ее почти постоянно играла такая светлая, солнечная улыбка. От этой девушки словно веяло молодостью, счастьем и жизнью. Пестрое, немного узковатое платье особенно подчеркивало всю милую прелесть и здоровье ее фигуры.

От ее ровного дыхания плавно вздымалась и вновь опускалась упругая грудь, округлые бока. С живым любопытством глядела эта девушка на незнакомых гостей и при этом немного застенчиво и кокетливо теребила одну из своих длинных, толстых кос в сильных полных руках с ямочками на локтях.

– Батюшки! Кто к нам пожаловал! – первой опомнилась хозяйка и бросилась обнимать гостей.

– Полно, мать! Они, небось, устали с дороги! – проговорил хозяин.

Он хоть и старался сохранять степенный вид, как и подобает деду, главе большой семьи, но видно было, что ему тоже очень хотелось броситься в поднявшуюся кутерьму.

Приехавшим представили все семейство. Хозяина звали Иван Федорович, его жену – Матрена Степановна, их сыновей – Михаил, Степан и Николай. Детей тут имелось неисчислимое количество – человек двадцать, и Эльмира запомнила лишь маленькую Машеньку, ее сестру Аксинью (ту самую круглолицую девушку) и чересчур вертлявых и бойких на язычок мальчишек – Кузьку да Демку, которые уже успели ввернуть несколько слов насчет ее «кислоснегобелой физиономии».

Приятным облегчением после стольких тревог и переживаний для Эльмиры стала добрая и истинно семейная атмосфера этого дома.

Глава VII

Море было неспокойно. Хайрис Маквелл с тревогой посмотрел на небо.

– К ночи начнется сильный шторм, – сказал он своему спутнику.

Они много времени проводили вместе, и их уже отвыкли видеть поодиночке.

Что-то сильно сближало этих двух людей. Вот и сейчас рядом с Максвеллом безмолвно стоял этот худощавый хромой человек высокого роста, внушавший теперь многим членам команды почти суеверный ужас. Нет, он был с ними вполне дружелюбен и готов был голову за них отдать, так же как и они за него. Но было в его облике что-то темное, пугающее, эти его угольно-черные дьявольские глаза и сжатые губы, из которых никогда не вырывалось ни одного звука.