Посланник

И потому оторванном от остальных миров, в которых на разных уровнях достатка и бытовых условий жили другие люди, от безработных до президентов, членов банд и мафиозных кланов. Оказавшись за бортом своего достаточно прочного ковчега, столкнувшись с чужим миром жестокости, насилия и страха, поняв, что теперь необходимо жить иначе, решать все самому и отвечать за последствия каждого шага, Никита Сухов, чемпион России по акробатике, серебряный призер чемпионата мира, великолепный танцор, растерялся.

Умом он понимал, что спокойное течение бытия закончилось, но душа все еще жаждала возвращения к нему. А почва под ногами была зыбкой, неверной, колеблющейся, как торф на болоте…

– Наверное, я просто невезучий, – закончил Сухов разговор с самим собой.

– Не плачь, меченый, – сухо сказал Такэда. – Тебе еще повезло: ведь боевики СС могли тебя убить еще тогда, в парке. Вожак тебя просто пожалел.

Никита оторвался от созерцания иллюминатора, глянул на товарища, криво улыбнулся, щеки его порозовели.

– Кого милует Бог, того жалует царь. Непонятно только, что за царь и где его искать.

– Главное, чтобы он был в голове. Знаешь пословицу: без царя в голове царем не станешь!

– Ты говорил, существовала какая-то книга, в которой якобы указан вход в тоннель, связывающий Миры Веера.

– Книга Бездн. По легенде она связана Страшным проклятием на десять тысяч лет. Была заточена в стенах Сухаревой башни, которая стояла между Сретенкой и Мещанской, ее еще в эпоху Петра Первого строили.

Но после разрушения башни Книга исчезла. – Такэда помолчал. – Я ищу ее уже почти полтора года.

– Ну и?..

– Есть кое-какие следы… слабые. Мне придется в связи с поисками помотаться по свету, так что побудешь один. Я оставлю тебе Даоскую книгу, она хоть и не Книга Бездн, но скрасит твое одиночество. Хочешь изречение из нее?

– Валяй, учитель. – В голосе Никиты прозвучала ирония, но инженер не обижался на такие вещи.

– Будь текуч, как вода, покоен, как зеркало, отзывчив, как эхо, и невозмутим, как тишина [23 - Гуань Иньцзы. Даоская книга.].

Разговор на время прервался. Ровно гудели двигатели самолета, некоторые пассажиры шуршали газетами, другие разговаривали или спали. Уплывала назад родина, дом, уют, уплывало прошлое. Потом Никита подвинулся ближе, сказал мрачно:

– Совет неплохой, да опоздал. Ну-ка, расскажи мне про Веер еще раз, поподробней.