Последний джинн

Обещайте, что мы встретимся, и вы мне расскажете обо всем поподробней.

Лилия сделалась задумчивой, отвернулась.

– У меня практически нет на это времени.

– Находите же вы время на экскурсии.

– Это бывает очень и очень редко. Обычно я все дни и ночи провожу с инками института.

– Я вас прошу! – Игнат взял девушку за руку. – Дадите номер мобика? Я позвоню.

Лилия посмотрела на свою руку, не спеша выдергивать ее из рук Ромашина, прищурилась.

– Ум за Разумом, говорите?

Игнат поспешно выпустил ладошку девушки.

Она улыбнулась.

– Я долго мучилась, как назвать следующую стадию разумогенеза, теперь назову – УММ.

– Замечательное название.

– Вы снова шутите?

– Ни в коем случае! Так вы не возражаете?

Такси нырнуло к шпилю метро Медыни.

– Запишите номер.

– Я запомню.

Лилия продиктовала номер мобильного вифона, Игнат подал ей руку, помог выбраться из такси, и девушка помахала ему рукой.

– Дальше доберусь сама, звоните.

Игнат проследил, как она входит в одну из свободных кабин метро, и вдруг понял, что влюбился.

Глава 5

ПОСТАВЬТЕ ВСЕХ «НА УШИ»

Космос был великолепен! В зале визинга фрегата «Енисей», дрейфующего между орбитами Марса и Юпитера, в поясе астероидов, никого не было, и Артем какое-то время безмолвно любовался звездной панорамой, распахнувшейся под ногами, обнимавшей весь корабль; Солнце пряталось в данный момент за кормой фрегата и наблюдать звезды не мешало.

В ушах проклюнулся хрустально чистый звук, предваряющий сообщение лиги контроля Солнечной системы: «В Системе все спокойно». И снова сознанием Ромашина завладела тишина, дополняющая ощущение глубокого покоя, рожденного созерцанием звездного мира.

Мысли свернули к положению вещей внутри космического дома человечества – Солнечной системы.

«Криптоид» взорвался, не оставив никаких следов, если не считать таковыми гигантский разлом на поверхности Луны, в районе борозды Маскелайн.

Все причастные к этому взрыву люди, задумавшие уничтожить Луну, Землю и вообще часть Галактики вокруг Солнца, были схвачены, осуждены и помещены в исправительные учреждения на разные сроки. Самый большой срок, если слово «пожизненно» можно было считать мерой времени, получил Ульрих Хорст, хотя американская прокуратура и выходила в Европейский Совет по наказаниям с предложением подвергнуть Хорста эвтаназии.