Рецидив

Машина вырулила на улицу, практически свободную от общественного транспорта и грузовиков. По мере увеличения автопарка Сыктывкара росла и загруженность улиц города, и когда Катаева встала, Охлин добился от начальника ГИБДД города изменения порядка следования в районе ХОЗУ. Три улицы сделали односторонними, по четырём соседним установили режим движения, запрещавший въезд тяжёлому транспорту, поставили телекамеры, и жители улицы Катаева вздохнули с облегчением, не зная, что своему счастью с уменьшением потока автомобилей они обязаны Охлину.

До Управления полиции края, располагавшегося в здании под номером шестьдесят три по улице Советской, доехали быстро, за полчаса с минутами.

Генерала и капитана, переставшего наконец икать, ждали в кабинете начальника полиции Сыктывкара на втором этаже незнакомые люди.

– Знакомьтесь, – сказал генерал Скорчак, благообразным морщинистым лицом и лысиной на полчерепа напоминавший архиерея. – Охлин Геннадий Фофанович.

– Он со мной, – сказал Охлин угрюмо. – Мы вместе были… отдыхали в Синдоре.

– Пусть подождёт в приёмной.

– Пусть останется, – сказал один из мужчин в штатском, седоватый, с большим лбом.

– Хорошо, присаживайтесь.

Еремеев присел рядом с Охлиным на краешек стула.

– Спицын Богдан Никандрович, – представил первого гостя Скорчак. – Полковник из госбезопасности. И майор Ширянов Рифат… э-э…

– Гилямзянович, – приподнялся второй гость, сухощавый, смуглолицый, с жёсткими курчавыми волосами и чёрными глазами.

Охлин настороженно оглядел гостей из Москвы. Те в свою очередь изучали его, потом начали рассматривать Еремеева. Молчание затянулось.

– Что дальше? – нахмурился Геннадий Фофанович.

– Расскажите нам о своём… гм, гм… отдыхе в Синдорских лесах, – попросил Спицын вежливо.

– Я не должен ни перед кем отчитываться, – набычился Охлин.

– И всё же расскажите. Будет лучше, если мы узнаем от вас подробности этого мероприятия здесь.

– Геннадий Фофанович, не ерепенься, – мрачно сказал начальник Управления. – Эти люди имеют право задавать вопросы.

– Я что, под следствием? – язвительно осведомился Охлин.

– Нет, но вполне можете стать подследственным, – тем же вежливым тоном пообещал Спицын, однако глаза его сверкнули предупреждением, и Охлин, потея, понял, что взял неверный тон.

– Я ничего противозаконного не совершал.