Бездарь. Пять шансов из тысячи

Кивнул охраннику, неслышной тенью возникшему из темноты, поднялся на крыльцо, открыл дверь и поморщился – вместо ожидаемой тишины меня встречал голос Селин Дион. Впрочем, через пару секунд после того, как под моей ногой скрипнула первая ступенька лестницы, песня прервалась на полуслове, а в коридоре второго этажа вспыхнули светильники. Что меня особенно порадовало, не ярко, а приглушенно, так, чтобы свет не резал глаза.

Порадовавшись расторопности и предусмотрительности прислуги, я легко взбежал на второй этаж и порадовался еще раз: в самом центре верхней площадки стоял тяжеленный табурет.

И если бы я поднимался в темноте, то обязательно наткнулся на него.

«Не дуры…» – мысленно буркнул я, отодвинул в сторону предмет интерьера и наткнулся взглядом на не замеченные ранее войлочные тапочки. А еще через мгновение почувствовал резкое движение воздуха, увидел, как открывается дверь в спальню, и услышал голос Фроловой:

– Доброй ночи, любимый! Ты бы не мог разуться? А то девочки постелили ковер, а пылесосов тут нет.

– Какое досадное упущение… – устало буркнул я, сел на табурет, потянулся к голенищу правого сапога и слегка офигел: следом за Ольгой из спальни выскользнули все три наши служанки и, пряча зареванные лица, разбежались по боевым постам.

«Селин Дион, «My heart will go on», красные глаза…» – подумал я и насмешливо поинтересовался:

– Им че, птичку жалко? В смысле, «Титаник»?

– Ага. Приобщала к шедеврам земной киноиндустрии… – улыбнулась моя «любимая супруга».

 – И заодно осваивала профессию синхрониста.

– А что спать не легла? – с намеком поинтересовался я.

– Ты голодный? – проигнорировав мой вопрос, деловито спросила Фролова, подошла поближе и присела на корточки.

– Есть немного…

– Где будешь ужинать, в гостиной или в спальне?

Спускаться на первый этаж не было ни сил, ни желания. Однако сдаваться своей лени без боя я не хотел, поэтому переложил бремя ответственности на «жену»:

– Где накроют, там и поем.

– Бедненький, как же тебя умотали! – как-то уж очень правдоподобно пожалела меня Ольга.

Затем подалась вперед, оперлась левой рукой на мое колено, а правой ласково потрепала по волосам. – Сходил-то хоть не зря?

– Все путем! – улыбнулся я. – Через пару-тройку дней сможешь вспомнить молодость…

Как ни странно, цепляться к двусмысленности Фролова не захотела: пропустила ее мимо ушей, дождалась, пока я переобуюсь, вскочила на ноги и повела меня переодеваться.