Проект Зен

Ласково потрепав единорога по шелковистой гриве, Лэрри окинула взглядом бескрайнее море воистину Серебряного Леса, привычно удивилась невероятной синеве безоблачного неба и восхищенно вздохнула: в искрящемся облаке водяной пыли, висящей над водопадом Разбитых Надежд, горела и переливалась восхитительно яркая радуга!

Увы, краткий миг звенящей тишины и единения с миром был прерван чуть хрипловатым баритоном порядком поднадоевшего графа Эдриеля Эделлара:

Моих здесь воздух полон воздыханий,

нежна холмов суровость вдалеке,

Здесь рождена державшая в руке

и сердце – зрелый плод, и цветик ранний…

Здесь в небо скрылась вмиг, и чем нежданней,

тем все томительней искал в тоске

ее мой взор; песчинок нет в песке,

не смоченных слезой моих рыданий.

Нет здесь в горах ни камня, ни сучка,

ни ветки или зелени по склонам,

В долинах ни травинки, ни цветка,

нет капельки воды у ручейка,

зверей нет диких по лесам зеленым,

не знающих, как скорбь моя горька…

Чтец из него был неважный.

Поэтому красивый и образный сонет Франческо Петрарки вызвал у Лэрри лишь чувство раздражения чуть ли не с первых строчек. Однако игнорировать куртуазный комплимент влюбленного юноши, да еще и в присутствии такого количества свидетелей, было бы воспринято двором крайне негативно, и девушка нехотя изобразила намек на улыбку. О-о-о, что тут началось – решив, что первая красавица Дивноморья пребывает в романтическом настроении, все представители сильного пола старше пятнадцати лет бросились в поэтическую битву!

Первые минуты полторы стихи декламировали одновременно. В результате до Лэрри доносились лишь обрывки фраз соревнующихся мужчин да недовольное сопение их спутниц.

Барон Диего Одриер, вдруг позабывший про молодую жену, вдохновенно цитировал Бернса:

Любовь, как роза, роза красная

Цветет в моем саду…

Виконт Огюст Митч, вроде бы все еще скорбящий по недавно скончавшейся супруге, – Пушкина:

Я помню чудное мгновенье:

передо мной явилась ты…

Баронет Жан Ульфгард, еще вчера увивавшийся за младшей дочкой первого министра двора, – Хайяма:

Могу я вместе с вами быть

В своих видениях и снах…

Им вторил даже королевский шут.