Полжизни для тебя

Узнав, что ей жить осталось совсем немного, она готова была придумать и поверить в чувства, о которых мечтала, которые ждала и откладывала на потом.

И тут поцелуй Ари.

Кира сама не знала, почему решила написать первую букву его имени на себе. То ли это было действие алкоголя, то ли она хотела почувствовать себя героиней романа, где герои сходят с ума от любви и делают такие сумасшедшие вещи.

Она не жалела. Нет.

Ее диагноз подтвердился и скорее всего это будет единственное теплое воспоминание, связанное с парнем.

Кира грустно вздохнула и натянула приготовленную одежду.

С утра все полетело со склона вниз, все крутилось, сбивалось и превращалось в лавину, что сносила семью Киры в глубокую бездну.

Повторное исследование, чтобы откинуть возможность ошибки, два альтернативных врача, два схожих мнения, две пары грустных и сочувствующих глаз.

Кире казалось, что её пытаются убедить в том, что она больна, но она ведь была почти здорова…

Почти…

Почему-то боль в груди, на которую она еще неделю назад не обращала внимания, становилась все отчетливей.

Доктора все твердили, что при таком количестве метастаз операция опасна, да и бесполезна. Единственное, что они предлагали: начать химиотерапию, чтобы уменьшить опухоли.

Как Кира поняла, у неё было два варианта развития событий: или она борется и проживает максимум шесть месяцев, но эта жизнь будет полна больниц, рвоты, болей… Это будет не та жизнь, что была до болезни.

Или она откажется от лечения и проживет максимум пару месяцев. Но состояние может в любой момент ухудшиться.

Девушке все казалось, что это происходит не с ней. Каким-то отрешенным сознанием она все надеялась, что все это – лишь страшный сон, что это какая-то ошибка.

Она очень хотела отказаться от лечения, но мама… Надежда её в глазах, когда доктор сказал, что при благоприятном исходе лечения, может быть, Кира проживет дольше, заставила Киру согласиться на все, лишь бы мама воспрянула духом.

Как было бы хорошо, не знай никто об её болезни. Самое худшее во всем этом – слезы родителей.

Сидя на стуле в кабинетах врачей она слушала их неутешительные прогнозы, но внутри нее все было застывшее, заледеневшее.

Да и как можно поверить докторам, если тебе всего семнадцать, вся жизнь впереди, ты дышишь, ходишь, разговариваешь.