Дорога к искуплению

– Время еще не пришло, – отрицательно покачал головой отец. – Может быть в следующий раз.

Впрочем, так он говорил каждый год, уезжая, но этот следующий раз, все никак не наступал.

– Еще придет твое время, – подмигнул дядя Чексид, проходя мимо, гнолл потрепал Бэрвина по голове. – Рио? Ты не видел мой болас?

– Я знаю! Сейчас принесу, – ответил вместо отца Бэрвин.

Дворф вырвался из объятий отца, и побежал в сени, где, как он знал, лежал Чексидов болас. Болас – метательное оружие, состоящее из связки ремней, к концам которых были привязаны костяные грузы, отлично подходившее для спутывания ног убегающей жертвы.

Эта просьба подвернулась очень удачно. Бэрвин не хотел, чтоб отец видел, как он плачет, а слезы уже вовсю лились по щекам. Еще чего доброго примет его за маленького и тогда совсем неизвестно когда возьмет с собой, а так, как ему казалось, хоть маленькая, но все-таки надежда на будущий год сохранялась.

Болас Бэрвин отыскал довольно быстро, потому как знал где искать, но возвращаться в дом не спешил.

По большому счету он понимал нежелание отца брать его с собой, он ведь, по сути, был еще ребенком, всего двенадцать лет. Какая бы там работа не была, ему никак не выполнить ее наравне с взрослыми мужчинами. Все это он прекрасно понимал, но все равно не желал терпеть таких долгих разлук с отцом, полгода это было слишком.

Успокоившись, когда от слез не осталось и намека, Бэрвин вернулся обратно в дом. Дверь оказалась приоткрытой, впопыхах он видимо забыл затворить ее за собой.

Бесшумно он вошел в прихожую и уже собрался захлопнуть дверь, как вдруг обрывок фразы произнесенной дядей Чексидом, заставил его всего обратиться в слух. Он бесшумно претворил дверь и прислушался:

– …может, стоит все рассказать парню.

– Нет, – глухим голосом отозвался отец.

– Он ведь не дурак и сам рано или поздно начнет задавать вопросы, – продолжил дядя Чексид.

– Он еще слишком мал, – раздраженно отмахнулся Рио.

– Чем старше он будет становиться, тем сложнее тебе будет это сделать, – не сдавался гнолл.

– Я не хочу для него такой жизни, как у нас с тобой! – грохнув кулаком по столу, вспылил Рио.

– Я тоже! Но рассказать ему все, рано или поздно, придется. И как он стал твоим сыном, и чем мы занимаемся. Там уже сам пускай решает, как ему жить дальше, – стоял на своем Чексид.

Бэрвин вытянул свою короткую дворфийскую шею, чтоб лучше слышать разговор отца и дяди. Он неосторожно облокотился на вешалку, та скрипнула. Тут его и заметили.