Ультиматум президенту. Вторая книга о Серой Мышке

Более того – он не был даже армейским. В этой операции Ник Бэском (будем называть его так) представлял вездесущее ЦРУ. И при определенных обстоятельствах имел право отдавать приказы даже ему, полковнику. Потому Ротмэн и вздохнул почти облегченно, когда русская скомандовала сама, как-то объяснив себе замешательство полковника:

– Ну хорошо, пусть дует в вертолет и не высовывает из него своего носа. Иначе что? – она повернулась к Бэскому и мило улыбнулась – так, что сержант отскочил на безопасное, как он посчитал, расстояние от этой женщины, – иначе оторву твои… и не посмотрю, что на сегодня вы наши союзники.

.

По дрогнувшим от ярости крыльям приплюснутого носа подполковник догадалась, что Бэском прекрасно понял ее слова, и что вся та пантомима, что разыгрывалась недавно у прилавка на ее глазах, была искусным спектаклем. В исполнении «сержанта», конечно. Лидка Кочергина свою партию играла совершенно искренне.

– Кстати, насчет Кочергиной, – остановила она взгляд на торговке, уже не наблюдая, как Ник действительно улепетывает в вертолет, – что-то мне говорит, что ты, девочка, сегодня еще пригодишься…

Слова эти вслух не прозвучали; но на лице Крупиной как-то отразились, потому что Лидка несмело улыбнулась ей с немым же вопросом:

– Я тут подожду, ладно?

И Наталья действительно сказала:

– Подожди меня тут, Лида.

Я скоро вернусь, поболтаем, хорошо?..

– Но.., – попытался возразить генерал.

– Правильно, – повернулась, прерывая его Крупина, – всех остальных отсюда вон. Прикажите очистить площадь от посторонних, товарищ генерал.

Ее рука протянулась в сторону небольшой кучки зевак, что еще толпились меж прилавков. Рука эта не успела завершить полукруг, описывающий тех, кто подлежал немедленной эвакуации; она вдруг остановилась на нелепой фигуре, замершей метрах в трех от нее. Фигуре страшно изломанной; прежде всего это касалось его рук, которые паренек поднял, попытавшись заслониться от ее взгляда.

Это ему удалось – не сразу, так что Наталья успела прочесть в его глазах узнавание, смешанное с ужасом. Она на мгновение замерла; тут же внутренне встряхнулась, определив по какому-то вбитому давным-давно в голову методу:

– Этого человека я вижу в первый раз. А он меня определенно узнал… Ну или принял за кого-то. Но совершенно определенно – испугался до усра..