Русские своих не бросают. Четвертая книга о Серой Мышке

– Вот именно – «эта», – с невозмутимым лицом подчеркнула Наталья.

– Но теперь все изменилось, – продолжил Соломон.

– Что «все»?

– Наши аналитики – а они никогда еще не ошибались – сделали прогноз. Совсем скоро Россия начнет прижигать каленым железом тех пиявок, что жиреют сейчас на ней. Новый президент недолго будет считать, что членство в «восьмерке» великих стран – это предел мечтаний для него, как для лидера мировой политики.

– Боитесь нового Сталина? – усмехнулась уголками губ Мышка.

– Я – боюсь, – не стал скрывать Соломон, – потому что не забыл еще старого.

А остальные просто не допустят, чтобы Россия стала страной, которой ничего не надо от других. Которая сможет жить сама, без подачек. Это я сейчас не придумываю высокие словечки. Это такими словами мы спорили. Мы – это когда еще была семерка. Еще мы пришли к одному выводу – силой Россию не взять. Новый президент – не Ельцин, а тем более не Горбачев. Если понадобится, он нажмет на кнопку. А жить хочется всем. И тем сильнее, чем больше денег и возможностей.

– И как же вы выкрутились?

– Как обычно, – пожал плечами Соломон, – решили взять хитростью, обманом. Так замазать русских грязью, кровью и нечистотами, чтобы они сами поверили – и все они, и их президент не могут дать миру ничего, кроме боли и унижения. Чтобы он или сам ушел, или его с треском пронесли на очередных выборах – несмотря на все эти ваши «выборные» технологии.

– Термин-то ваш, – поправила его, пока только про себя, Наталья, – и сами технологии тоже.

Мы только учимся – у вас, у вашей демократии, кстати.

– А на замену ему у нас уже несколько кандидатур имеется – одна другой лучше.

– Продажней, – опять-таки мысленно, чтобы не сбивать собеседника с мысли, уточнила Мышка.

– В принципе, такой вариант очень даже устроил и меня, и Джонни, и… Только вот в выборе методов и средств мы не сошлись.

– Ага, – догадалась Наталья, давая злое и жесткое определение «благородному» порыву нескольких олигархов, – сейчас начнется чистоплюйство и игра в «добрых дяденек».

Старый еврей опять прочувствовал настроение Крупиной; словно читал ее мысли. Он упрямо мотнул головой, и все же закончил.

– Можете думать о нас что угодно, Наталья Юрьевна, но лично я считаю, что есть предел, за который переступать нельзя. Убивать тысячи, а может миллионы людей – быть может, собственных граждан – а потом свалить это на другого… Такой грех ничем не искупить. А мне уже и не успеть.

– Я поняла вас, Соломон Моисеевич.