Русские своих не бросают. Четвертая книга о Серой Мышке

И даже готова поверить. Только что вам от меня надо?

– Как что? – удивился такой непонятливости еврей, – остановить их.

Мышка негромко просвистела, и Соломон ничуть не удивился этому – все-таки воспитывался в одной стране с Крупиной. Он торопливо продолжил, показывая, что досконально все продумал:

– Я сейчас к вашему патриотизму взывать не буду. Я хочу нанять вас, Наталья Юрьевна. Вы знаете – я очень богат. Ваши пятьдесят миллиардов, это… В общем, я сделаю вас своей наследницей. А вы сначала сделайте одно – нужно уничтожить эту троицу – Джона, Джереми и Майка.

Вот, – он протянул маленький конвертик, в котором Наталья нащупала дискету, – здесь вся информация. Не очень много, но больше не смог бы собрать никто. Так что вы скажете, Наталья Юрьевна?

Очень глухо стукнула входная дверь. Это очень вовремя – для Натальи – вернулась Инесса Яковлевна.

– Я скажу, что теперь моя очередь погулять, Соломон Моисеевич, – встала со стула Наталья.

Она глянула на часы и несколько удивилась – такая неспешная, и вроде бы совсем короткая беседа, в которой со многими паузами говорил практически только гость, длилась до половины двенадцатого.

– Вот это прогулочка получилась у Инессы Яковлевны, – пожалела она больные ноги старушки, которая деликатно постучалась в столовую.

– Входите, – практически одновременно воскликнули хозяйка и ее поздний гость.

Они тут же рассмеялись, так что незримая струна напряженной недоговоренности – с обеих сторон – тут же лопнула; точнее растаяла, чтобы воскреснуть, как только Наталья с Соломоном останутся одни.

Потому что она поняла – старый еврей не уйдет, пока не получит ответа. Причем – положительного.

– Хитрый старый черт, – почти ласково выругалась Мышка, – знает, что его никто не погонит из дома на ночь глядя. Вот и развлекайтесь тут вдвоем. А мне надо подумать. Крепко подумать. А ты молчи!

Это она прикрикнула на какого-то маленького монстрика под названием жадность, который сейчас пытался укорениться внутри нее после упоминания о наследстве старого еврея.

Она повернулась к Инессе Яковлевне:

– Соломон Моисеевич останется сегодня у нас. Поставьте еще чайку, Инесса Яковлевна, да идите отдыхать, – она едва удержалась, чтобы не выпалить что-то вроде, – только в разных спальнях, ладно?

А Соломон опять угадал, потому что хитро подмигнул Мышке раньше, чем она успела выскользнуть за дверь. Улица встретила ее свежестью близкого моря, далекими сполохами огней над Тель-Авивом и… предчувствием беды.