Кромка

Он промолчал, а затем вылез наружу, и я услышал простуженный мужской голос:

– Он еще без сознания.

– Точно? – спросил второй мужчина, по голосу, молодой.

– Да.

– Вязал его хорошо? Не вырвется?

– Обижаешь, Кольцо. У меня все на совесть. Когда это Миша Ковпак человека упускал? Не было такого, и не будет.

Короткая пауза и снова голос молодого, которого простуженный Миша назвал Кольцом:

– Ну, что думаете?

– К отряду надо пробиваться, – ответил Миша. – Здесь нас зажмут. Пока вокруг спокойно, нечисти нет – она за нашими погналась, но это ненадолго.

Места здесь нехорошие, переход рядом, так что надо уходить.

– Елена, а ты что думаешь?

В разговор вступила женщина, голос которой звучал очень резко, и от него по моей коже прошла гусиная дрожь:

– В Ирму идти надо, там община крепкая и нас приветят. До реки не очень далеко, километров тринадцать-четырнадцать по лесу, а там плот. Сплавимся вниз по течению, и уже послезавтра будем на месте. Отсидимся в поселке, осмотримся, и только тогда уже в Каменец пойдем.

По дорогам до границы за пять дней доберемся. А если попробуем за отрядом пойти, придется через нежить пробиваться, а на это у нас может не хватить сил. Миша после ранения слаб и за нами не угонится, при беге рана откроется, да и потеряшка сгинет.

– А ты считаешь, что наш пленник потеряшка? – произнес Кольцо. – Сомнительно это. У него амулет демонов. Поэтому, скорее всего, он из пособников.

– Нет в нем зла, – помедлив, ответила Елена.

 – Просто человек оказался не в то время и не в том месте, значит надо разбираться, кто он таков.

– Насчет Ирмы согласен, – вновь послышался простуженный голос Миши. – А что касательно пленника, думаю, Елена ошибается. Надо допросить его, а потом ножом по горлу и все, – заминка, покашливание и снова Миша: – Но решать, конечно, тебе, Кольцо. Скажешь, потянем его на себе, но не лежит у меня к этому сердце. Ножиком по горлу оно как-то проще. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы.

– Ты замашки свои уркаганские оставь, Миша, – с легкой усмешкой произнесла женщина. – Мы не людоловы, с которыми ты десять лет бок о бок пробегал, а повольники. Для нас человеческая жизнь не мелкая разменная монет, которую если потерял, не жалко. Нас, нормальных людей, и так не очень много, а ты говоришь – проблемы нет. Жизнь любого разумного существа, в ком искра разума есть, ценить надо.