Кромка

Ясно?

В вопросе Елены прозвучала угроза и Миша, который, видимо, опасался женщину, или сильно уважал, ответил без промедления и колебания:

– Да ясно все. Успокойся.

После этого наступила тишина. Люди молчали, наверное, думали. А я вслушивался в каждый шорох за пределами укрытия и дождался решения своей судьбы, которое огласил Кольцо:

– С пленным поговорим, и Елена к нему внимательней присмотрится, – слово «присмотримся» лидер выделил особо. – Если он из демонских пособников, кончаем его и уходим сами, а если потеряшка, тогда возьмем с собой.

– А вещички его? – спросил Миша.

– Разберемся. Заслужит, вернем.

– Жаль. Мне его рюкзак приглянулся и карабин хороший, новенький.

В этот момент, мне в нос попала пылинка и, не удержавшись, я чихнул. Люди снаружи замолчали, а спустя несколько секунд в укрытие один за другим проникли все, кто меня обсуждал. Они расположились полукругом, и молодой мужской голос произнес:

– Эй! Открывай глаза. Понятно, что ты уже в себя пришел.

Скрывать это теперь было бессмысленно и, поморщившись, я открыл глаза. После чего моргнул, и всмотрелся в странных людей перед собой. Почему странных? Потому, что они были одеты совсем не так, как принято одеваться в современном обществе. И помимо этого каждый был вооружен.

Справа от меня, поджав под себя ноги, на кучке старой хвои сидел русоволосый мужчина, на вид, не старше двадцати пяти лет. Одет в кожаную куртку с темными металлическими заклепками и потертые черные джинсы.

На ногах ладные шнурованные сапожки, на голове темно-зеленая бандана, на груди стандартная армейская разгрузка с магазинами и парой гранат, а в руках обычный советский АКС. В общем-то, парень, как парень, типичный русак. Чрезвычайно серьезный и напряженный молодой человек, которому только дай повод, порвет противника на тряпочки, и после этого спокойно пойдет дальше по своим делам. Натуральный волк в человеческом обличье. Видимо, это Кольцо, старший в группе, которая меня захватила. Все признаки на лицо, заметно, что он лидер и других претендентов на человека с молодым голосом рядом не было.

В центре, по блатному, на корточках, в расслабленной позе, расположился скуластый сорокалетний крепыш. Гладко выбритая голова в лучиках солнца, проникающих в лесное укрытие и скользящих по лысине, блестит как бильярдный шар. На губах Миши улыбка, и вместо правого верхнего клыка видна золотая фикса.