Степные волки

Поднял свинорез, обтер его об дерюгу, которую накинул как защиту от утренней сырости, и уточнил:

– Так ты с нами?

– Да, – подтвердил он.

– А где раньше был?

– Ходил к шалману, и через щели в крыше видел, что Гильом уже валяется под столами, а Матео просил хозяина налить в долг.

– Значит скоро домой пойдут.

– Угу, – Курбат кивнул и прикоснулся к накинутой на мои плечи дерюге. – Это вы правильно придумали, поверх одежды что-то накинуть. Кровушкой точно запачкаетесь, а стираться негде. После дела сразу в приют придется бежать, чтобы на подъем успеть.

– А у тебя как, есть что-то из оружия?

Молча, он вытащил из-за пояса толстый и остро заточенный вертел для жарки поросят.

– Нормально, – я удовлетворенно кивнул, и мы вновь замолчали, ждем.

Курбат в помощь это хорошо. Даже странно, что мы не додумались его сами позвать. Он хоть и горбун, но сильный и жилистый. А про его ненависть к воспитателям и говорить ничего не надо. Все понятно без лишних слов.

– Поет вроде кто, – нарушая тишину, сказал Звенислав.

Мы прислушались и, действительно, дальше по улице слышны пьяные голоса и кто-то выводит песню про распутную мельникову жену. Кстати, это любимая песня Матео, когда он находится в подпитии. А вот уже и шаги слышны, и вскоре мы увидели тех, кого ждали. Воспитатели шли, обнявшись, и в разнобой орали песню. Секунда, две, три. Они тянулись так долго. Но, наконец, Матео и Гильом прошли тупичок, в котором мы затаились.

Курбат толкнул меня в бок и шепнул:

– Ну… давай же… Другого шанса не будет…

Как и положено вожаку, я первым вышел из полной тьмы тупика в сумерки улицы, сделал шаг и перешел на бег.

Нож в руке тускло блестел, и я увидел перед собой ненавистного Матео. Пора! Словно кошка, я прыгнул на спину врага и со всей силы вогнал клинок между плечом и шеей.

Я не промазал и смог сделать, что задумал. Он упал лицом вниз, а я навалился на него сверху, вытащил нож и снова ударил, в то же самое место. Видимо, перерубил какую-то вену. Он захрипел и его кровь, рисуя на заплесневевшей и осклизлой стене дома неровные зигзаги, струей устремилась вправо.

Рядом кто-то хрипел, и что-то сильно толкнуло меня в бок. Поэтому я обернулся и разглядел Гильома, который в предсмертной агонии дрыгал ногами. А над ним стояли Звенислав и Курбат, которые размеренно и как-то механически, отстранившись от происходящего, наносили удары.

Матео подо мной уже не хрипел, затих, а Гильом все еще дергался и пытался встать.