Степные волки

Однако раз за разом широкий свинорез бил его в живот, а толстый вертел пробивал грудную клетку в районе сердца, и вскоре он тоже замер.

– Пошли, – поднимаясь, устало сказал я. – Хватит.

Но товарищи меня не слышали. Они с хеканьем наносили удары в тело своего давнего мучителя, и совсем не замечали, что он уже мертв.

– Хватит, – уже громче повторил я и по очереди дернул их за плечи.

Звенислав оторвался от своего занятия и смахнул выступивший на лбу пот, а Курбат переместился к Матео и нанес ему еще один удар.

Штырь пробил спину воспитателя и застрял. А Курбат не смог его выдернуть и, сплюнув на грязную мостовую, стал выворачивать нашим жертвам карманы.

– Зачем? У них нет ничего, – сказал Звенислав горбуну.

– Пусть на уличных грабителей подумают, – ответил он. – За них беспокоиться и горевать некому. Поэтому концов искать не будут. Или на воров Папаши Бро подумают, или на кого из заезжих бандюганов.

Дело сделано, мы покинули место преступления и, обмывшись в речке, в которую скинули окровавленные дерюги, вернулись в приют.

Все тихо, нас никто не искал. Но когда мы входили в барак, заметили Сияну, которая сидела на табуретке рядом с дверью и, с надеждой в голосе, спросила:

– Ну, что?

Звенислав собирался ответить, но я его опередил:

– Воспитателей ночные разбойники ночью остановили. Матео, наверное, в драку полез, и бандиты их убили. Мы не знаем ничего, и ты молчи, про что у нас разговор был. Поняла?

Девчонка согласно кивнула и, не знаю почему, снова стала плакать. Вот же, не разберешь ее.

Радоваться надо, что воспитателей-мучителей больше нет, а она плачет. Впрочем, может быть, это слезы радости?

Сияна ушла, а мы упали на свои нары. После чего, так и не заснув, постоянно прокручивая в голове то, что мы совершили, пролежали до подъема.

Сегодня старшим был немногословный Джузеппе, который вошел в барак и выкрикнул только одно слово:

– Подъем!

Приютские воспитанники выбежали во двор, построились и я увидел то, чего давно уже не видел. Помимо воспитателей на крыльце их домика стояла обеспокоенная мадам Эра, она же директор сиротского попечительского приюта, госпожа Эрмина Хайлер.

Видимо, произошло что-то серьезное, и мы с другом переглянулись. А не мертвые ли воспитатели тому причиной? Но нет, все как обычно, о воспитателях, которые не появились, ни слова. Вот только на хозработы в пределах территории приюта времени отводилось меньше чем обычно. Потом завтрак. Суп, в котором, о чудо, плавали куриные крылышки.