Цицерон – мастер публичных выступлений. Или роман об истинном римлянине. Том II

Перед жителями стоял тридцатишестилетний стройный, уверенный в себе и своей правоте римский сенатор, облаченный высшей властью – империй.

– Мои дорогие друзья! – начал свою речь Цицерон.

Он приложил свою руку к сердцу и низко поклонился.

– Больно мне от того, что не по радостному событию мы с вами здесь встретились, не счастливый повод собрал нас всех вместе, а горестные и печальные события правления Гая Верреса, — проникновенный голос Цицерона был печальным и тихим. – Мое сердце разрывается от горя и страдания! Мне стыдно! Стыдно за римского претора, управлявшего так Сицилией!

– Цицерон, мы тебя любим! – раздались крики горожан.

 – Защити нас и накажи этого мерзавца и негодяя!

При этих словах Метелл грозно посмотрел на кричавшую толпу, но решил не вмешиваться, понимая, что о его поведении и реакциях Цицерон обязательно доложит в сенате.

– Вчера я изучал книги одного вашего жителя Карпинация. Знаете такого? – спросил толпу Цицерон.

– Знаем, знаем. Проходимец и приспешник Верреса, — крикнули те.

– В этой книге я нашел интересную информацию о том, что граждане Сиракуз занимали деньги в определенные даты под бешеные проценты. Казалось бы, что необычного, спросите вы меня? Просто дело в том, что все заемщики в этот момент находились под следствием, обвиненные по разным делам. Как вы думаете, кто зарабатывал на их несчастье бешеные проценты и куда потом шли их деньги?

– Известно куда, – прокричала толпа, — Верресу!

– Все верно. Если вы меня спросите, куда уходили потом полученные Карпинацием деньги от граждан, то я отвечу.

В расходно-приходной книге товарищества, которую вел Карпинаций, фигурирует странный, неизвестный человек, которому каждый месяц контора перечисляла кругленькие суммы денег. Его зовут Гай Верруций. Я не знаю, кто это. Может, это крупный делец? Кто-нибудь слышал о таком?

– Первый раз слышим, – завопили почти хором собравшиеся горожане.

– Причем странно еще то, что он появился на вашем острове внезапно в семьдесят третьем году и также внезапно исчез в семьдесят первом.

Кто бы это мог быть? – снова спросил собравшихся Цицерон.

– Это сам Гай Веррес! – крикнул Гераклий, и его крик поддержали остальные.

– И я придерживаюсь такого же мнения, – подтвердил их слова Цицерон.

– Несчастные, занимая деньги в конторе у Карпинация под огромные проценты, чтобы откупиться от суда, даже не догадывались, что занимают у него же! — продолжил Цицерон.