Вице-адмирал

Срок жизни огромен, уцват сами долгоживущие, и мутанты у них чуть ли не вечные. Уничтожить альсага трудно. Прочнейший экзоскелет, по непробиваемости даже выше, чем штурмовой бронедоспех. Запредельная скорость реакции. Регенерация. Мимикрия. Живет за счет поглощения любой органики. При необходимости может регулировать свой рост и вес, а помимо того частично трансформирует тело. Отличный нюх, великолепное зрение, улавливает ультразвук, речевой аппарат не развит, но монстр может общаться с собратьями. В общем, идеальная боевая машина.

– А как он обходится без воздуха?

– Я же говорю, что он анаэроб.

– Мне этот термин незнаком.

– Это значит, что мутант может жить и нормально функционировать там, где мало кислорода. Альсаг обеспечивает себя кислородом благодаря строению внутренних органов.

– А здесь он что делает?

– А я знаю? Наверное, оставили как охранника.

– Да, скорее всего, так и есть. А теперь скажи: как его можно уничтожить?

– Кислота. Плазма. Ядерный удар. Облучение высокоэнергичными протонами и другими частицами высоких энергий.

Только так, а стрелковое вооружение ему вреда не причинит, разозлит и не более того.

– А в коконе он почему?

– Впал в спячку. Все же больше трех веков на объекте, целей нет, и с продовольствием проблема.

Пока мы общались с Барбарой, десантники отступали. Они оставили в коридорах три десятка мин: кислотных, фосфорных и осколочных, а затем отошли к десантным ботам. Погрузка пока не объявлялась. Пушки шаттлов были нацелены на пролом в стене административного здания верфи, а бойцы заняли оборону вокруг.

Они ждали дальнейшего развития событий, и наверняка мысленно Хладов крыл меня нехорошими словами, ибо командир пошел на поводу своей бабы. Это, по его мнению, слабость. Да и другие десантники, кажется, поддерживали майора. Ведь они крутые, и выше только звезды. А десант – это сила, и элитные бойцы эскадры «Арго» способны порвать кого угодно. И тут какой-то кокон. Тьфу, а не проблема!

Однако как только к инженерному роботу вышли четыре мехстрелка, два с крупнокалиберными пулеметами, один с тридцатизарядным термобарическим огнеметом и еще один с автоматическими гранатометом, кокон зашевелился.

«Пошло движение», – промелькнула мысль, и я взял управление мехстрелками на себя.

Механические пауки встали полукругом и нацелились на кокон, а инжбот, который фиксировал происходящее на видеокамеру, откатился в тыл. Кокон дергался все сильнее, и когда в нем появилась прореха, я открыл огонь.