День, который никогда не придёт

Заметив мой жест Крейбенст сказал:

– Это не нужно.

Тому, кто пытается скрываться, как правило, есть что скрывать. А тот, кому есть что скрывать, может начать палить через дверь. Мне платят не за то, чтобы я подыхал в самом начале расследования. Да и кто позаботится о Марии, если меня не станет?

– Кто там? – спросил высокий ломающийся голос, почти фальцет, так что у меня сложилось впечатление, что за дверью – очередная неуравновешенная дама.

– Шериф, – откликнулся Крейбенст.

– Я не вызывал полицию!

– Хватит валять дурака, Антонио.

Впусти нас, нужно поговорить.

Ответа не было, но через пару секунд щёлкнула задвижка, и дверь со скрипом открылась. Мне в лицо ударила волна смрада. Глаза заслезились, к горлу подкатила тошнота, и я возблагодарил бога за то, что не успел толком поесть.

Человек, стоявший на пороге этого смердящего ада, выглядел соответствующим образом. Растянутые непонятного цвета штаны на подтяжках. Заляпанная жирными пятнами майка. Тонкие бледные руки напоминали макаронины.

Вместо очков на нём был какой-то странный прибор, который я не сразу распознал. Потом вспомнил: такую штуку дают в кабинете окулиста. В ней ещё меняют линзы, чтобы определить остроту зрения. Казалось, что на нас с Крейбенстом таращится робот. Лысый вонючий неопрятный робот, на плече которого сидела саранча.

– Что ж, заходите, – сказал робот.

Я бы предпочёл поговорить на пороге, но тут сзади послышался шорох. Такой, как если бы кто-то изо всех сил прижимался ухом к двери в надежде подслушать разговор на лестничной площадке.

Не хотелось бы превращать разговор в перепалку.

– Спасибо, – сказал я и смело шагнул в ад.

– Не так быстро, мистер! – Робот вытянул вперёд руку, как будто всерьёз думал остановить меня этой макарониной. – Здесь есть правила. Надеть эти тапки. Ноги не поднимать. Смотрите, прежде чем сесть.

– Не поднимать ноги? – переспросил я, думая, что мне послышалось.

– Да, Карлос, такая история, – вздохнул Крейбенст, расшнуровывая ботинки.

 – Придётся шаркать, как старикам. Здесь повсюду что-то ползает, и не приведи Господь это что-то раздавить.

Я уже видел, что квартира кишит насекомыми. Лучшее, что можно было сделать во имя человечества – выйти и вызвать дезинсектора. А потом – бригаду уборщиков. Но я безропотно снял ботинки и надел тапки.

Мы прошли, шаркая, вслед за хозяином на кухню. Вдоль стен тянулись стеллажи, на которых стояли клетки и аквариумы, в которых кипела жизнь.