День, который никогда не придёт

Мухи, москиты, тараканы всех размеров и мастей, жуки, кузнечики. Робот предупредил нас о дорожке муравьёв, идущей поперёк прохода, и мы, под его пристальным взглядом, перешагнули её.

В кухне были бабочки в аквариумах. Вонь в основном исходила отсюда – гниющие яблоки и бананы служили бабочкам пищей. Зато другая составляющая смрада сошла на нет – здесь почти не пахло гниющим мясом.

– Итак, господа, – сказал робот, когда мы все уселись за стол.

Стол был без скатерти. Выщербленный, в пятнах, о происхождении которых не хотелось догадываться.

На столе стоял микроскоп и лежал недоеденный бутерброд с колбасой, на котором беззастенчиво пировали два таракана.

Крейбенст откашлялся, и из его платка вылетело облачко пыли, что вызвало у робота гримасу. Наверное, после нас ему придётся заниматься уборкой.

Я поспешно выставил свою банку на стол, и робот склонился, чтобы рассмотреть её обитателя.

– К сожалению, – сказал он через секунду, выпрямившись, – вам не удалось меня удивить. Этот вид я сам открыл и представил описание в уважаемом энтомологическом журнале «ЖЖ».

– «ЖЖ»? – удивился Крейбенст.

– Так мы его называем между собой, – отмахнулся робот. – «Жизнь жуков». Как по мне – глупейшее название, но репутация перевешивает благозвучие. Ваш экземпляр – это Scarabaeus Kouli.

– Скарабей? – уцепился я за слово.

– Один из видов, н-да. Назван в мою честь. Мне посчастливилось, я уже вошёл в историю науки. Однажды мои портреты будут висеть в школах и институтах.

В будущем году планирую заказать свою биографию.

– Это прекрасно, Антонио. – Крейбенст опустил платок лишь за тем, чтобы сунуть в рот мятую сигарету.

– Никакого дыма здесь! – взвизгнул робот. – Мои детки этого не любят! Если хочешь убивать себя – делай это там, где не заденет других, тех, кто ценит жизнь!

– Господи, – пробормотал Крейбенст и убрал сигарету в карман. Лицо он вновь закрыл платком.

– Расскажите мне об этом скарабее, – попросил я.

Робот перевёл взгляд на меня.

Было жутко говорить с человеком, который носит на лице такую громадину.

– Рассказать? Я могу говорить о нём часами, но не в моих привычках метать бисер перед свиньями. Что конкретно вас интересует?

– Чем они питаются, – сказал я.

– Мне казалось, об этом знают даже дети. Скарабей, он же жук-навозник, питается экскрементами млекопитающих.

Скудный завтрак вторично подкатил к горлу, но я сдержался.

– Экскрементами, – повторил я.

– Именно, сэр.