Гром гремит дважды

После лечебницы, конечно.

– Угу, – только и сказал я.

Жалко её было. И ведь взял же, взял тот свёрток с лепёшками. А она, будто почувствовав, что можно, решила завалить меня всеми благами. Вот это я и имел в виду, когда говорил, что долги нужно отдавать, и чем скорее, тем лучше. Потому что иначе рискуешь всю жизнь выплачивать проценты. Либо – стать для того, кому должен, негодяем.

* * *

– За что ты здесь?

Ниу только закончила объяснять, как это важно – налить нужное количество воды, потому что поднимать крышку в процессе готовки – ни в коем случае нельзя.

Я слушал вполуха, рассеянно кивая. Готовка меня не интересовала. Наблюдение за действиями Ниу не потянуло ни за одну из ниточек памяти. Похоже, в прошлой жизни я шеф-поваром не был.

Даже наверняка не был. Я был полицейским, что бы ни означало это бредовое допущение.

– За танцы, – с улыбкой ответила Ниу.

Она, оставив плиту в покое, выпрямилась и отбросила чёлку со лба.

– Танцы? – переспросил я. – В смысле приватные?

– Лей! – возмутилась Ниу, хотя глаза её смеялись.

 – Я так и знала, что у тебя какие-то мерзкие мысли.

– Извини, – усмехнулся я. – Просто пытаюсь понять, как можно получить срок за танцы.

Ниу загадочно прищурилась и медленно вскинула руки над головой. Сделала крохотный шаг вперёд, изящно прогнулась в пояснице. Господи, она что…

Да, она танцевала. В пустой душной кухне, под шипение конфорки и бульканье закипающей воды, для одного лишь зрителя – для меня. Чёрное кимоно переливалось на ней, отражая свет ламп, как будто сотканное из звёздной ночи.

– Я занималась танцами с детства, сколько себя помню, – звучал спокойный, уверенный голос Ниу. Чувствовалось, что она особо не задумывается над тем, что делает её тело. Успевает и со мной говорить, и за рисом приглядывать. – Потом, когда мне было двенадцать, папа умер, и мы больше не смогли платить за занятия. Да и толку не было. Всем уже стало ясно, что настоящей танцовщицы из меня не выйдет.

– Почему?

На мой вкус, танцевала она изумительно.

Приковывала взгляд, словно гипнотизировала каждым движением.

– Потому, – увернулась она он ответа. – А скоро пришлось зарабатывать деньги…

Ниу говорила, а я не слышал слов, я видел, как она, совсем в другой одежде танцует на улице, собирая толпы охочих до экзотики туристов с фотоаппаратами и даже местных жителей. А пока они, разинув рты, таращатся на неё, двое расторопных пацанов чистят карманы, забирая оттуда всё лишнее и ничего не прося за свои услуги.