Гром гремит дважды

– А почему? – спросил я.

– Да не знаю. Вроде, говорят, из-за калек всяких. Ну, которые у туристов клянчат – которые приезжают, чтобы подняться на гору. Правильное-то название – Байшань, Белая гора. Калек там вокруг – полно.

– Там всё началось, – задумчиво повторил я слова китайца, в существовании которого уже не сомневался.

Что ж, попробуем собрать всё в кучу. Что у нас получается? Я – полицейский. Работал с напарницей, не китаянкой. Меня похитили, или что-то вроде того. Мне вкололи наркотик. Со мной говорил китаец.

То ли воспоминания, то ли галлюцинации. Может, я вообще вижу свою прошлую жизнь. Это, конечно, занятно, только непонятно, зачем мне нужно. Как мне эти воспоминания помогут сбежать из школы?

– Пошли умываться, – сказал Тао. – А то предупреждения влепят за опоздание.

– Угу… Сейчас, койку заправлю.

* * *

Зубная паста и зубная щётка обнаружились в тумбочке, там же было и полотенце. С утренним туалетом я справился раньше всех, хотя никаких ощутимых преимуществ мне это не принесло.

Начиналось моё первое «правильное» утро в школе Цюань. То есть утро, когда просыпаешься в своей койке, а не в консерватории, и далее живёшь в соответствии с распорядком.

Когда все собрались во дворе, нас пересчитали, после чего двое воспитателей, размахивая руками, негромко заговорили меж собой.

– Жонг сбежал, – сообщил мне Тао.

– Как? – спросил я, не успев прикусить язык.

Неправильный был вопрос. Надо было сказать что-нибудь вроде: «Серьёзно? Ну ничего себе! А кто такой Жонг?». Но меня целиком и полностью захватила мысль о том, чтобы сбежать из школы, и теперь я, услышав о чужом успешном опыте, сразу заинтересовался.

– Кто ж его знает, – пожал плечами Тао. – Только он давно говорил. Ему, там, то ли к сестре, то ли к матери зачем-то надо. А может, к брату. – Тао задумался, пытаясь вспомнить точно, к кому надо было попасть Жонгу.

– И что теперь? Будут искать? – спросил я.

– Да кому он нужен? Заломает – сам приползёт. Или попадётся опять. Искать – себе дороже.

Он, похоже, был прав. Не знаю, о чём спорили воспитатели, но, когда они повернулись к нам, то сказано было лишь:

– Птицы! На всех записывается десять предупреждений. И ещё по одному за каждый день, пока он не вернётся.

Из чего я заключил, что пропавший Жонг носил красное ифу.

– Не позавидуешь Жонгу, – вздохнул Тао.