Гром гремит дважды. Турнир

Многие несли на лицах боевые отметины, да и в целом помятость от сидения в обезьяннике присутствовала. Хотя ученики, судя по восхищённым лицам, успели приписать нам как минимум победу над мировым злом. Напрямую вопросов никто не задавал, разговоры во время построения были запрещены.

Я разглядел в толпе встревоженное лицо Ниу и изнывающее от любопытства – Тао. Постарался изобразить мимикой, что со мной всё в порядке.

А едва мы успели встать в строй, как стало ясно, для чего в нём оказались – из административного корпуса вышел директор.

Без пальто, с непокрытой головой. Под костюмом, вместо белоснежной рубашки – траурная чёрная.

Директор встал перед строем. Шепотки стихли, едва он успел отойти от корпуса. Мы встречали господина Гана мёртвой тишиной.

Директор немного постоял, покачиваясь с носков на пятки. И заговорил – как обычно, ни к кому конкретно не обращаясь, глядя как будто мимо нас:

– Как все вы уже знаете, клан Чжоу, давший вам пропитание и крышу над головой, сегодня постигла тяжёлая утрата.

У меня не хватает слов для того, чтобы описать горечь этой трагедии и скорбь, которую испытывают сегодня все представители клана. – Я подумал, что «не хватает слов» сегодня уже слышал. Траурные речи власть имущих разнообразием не отличались. – Уверен, что каждый из вас сейчас задаёт себе вопрос: что можем сделать мы для того, чтобы поддержать клан в это тяжёлое для него время? – Директор снова ни к кому конкретно не обращался. В этом не было необходимости, ответ он уже придумал.  – В это тяжёлое время наш святой долг – работать! Работать на благо клана, беззаветно и с полной отдачей.

– Ясно. Хрен нам, а не праздник, – услышал я чуть слышный шёпот позади себя.

Первое число месяца – через три дня. Праздника ждали все, не только борцы.

Директор тут же подтвердил предположение:

– Праздник отменяется. Работа! Работа во имя клана Чжоу. И пусть каждый из нас сделает всё, что от него зависит. Я скорблю вместе с вами. – Директор трагично опустил голову.

Ученики угрюмо молчали. Теперь их лица тоже выражали неподдельную скорбь. Так, скорбя, мы простояли с минуту. После этого директор обвёл нас глазами, словно впервые увидел. Задержал взгляд на мне. Приказал:

– Зачинщики безобразной драки на парковке – ко мне в кабинет. Остальные – на помывку. – Развернулся и пошёл к себе в корпус.

* * *

Джиану директор не сказал во дворе ни слова, однако он угрюмо потопал вместе со мной.