Гром гремит дважды. Турнир

– И ты это считаешь нормальным?

– Кому какое дело, что я «считаю»? Никому до этого дела нет, и мне в том числе. Важно только то, как тут всё устроено. Ты либо живёшь по правилам, либо подыхаешь.

– Ты бы подох, если бы в тот день не набросился на Ниу?

Джиан резко повернулся ко мне.

– Да! – выкрикнул он. – Если хочешь знать – подох бы. И ты бы уже давно подох, если бы не был таким тупым и живучим одновременно!

Я молча смотрел на Джиана. Бред, но… кажется, я начинал его понимать. И этот его внезапно проснувшийся интерес к Ниу – тоже.

Он прекрасно сознавал, что я долго не выдержу, что меня – как и десятки, сотни других таких же до и после меня – сломают. А когда это произойдёт, озверевшая от злости и радости орда борцов разорвёт всё, что мне «принадлежало». И Ниу – в том числе. Не поэтому ли Джиан заранее исподволь повёл разговоры о том, что хотел бы забрать её себе? Да она ему, судя по всему, и даром нужна не была, он просто хотел, чтобы Ниу прожила чуть подольше после того, как я сдохну.

– Там, откуда я родом, есть такая поговорка: на двух стульях не усидишь, – сказал я.

– Если я буду сидеть на одном стуле – никому легче не станет, – возразил Джиан.

– А ты по жизни ищешь, где легче? Искать надо – где правильней.

Если бы эти слова сказал сейчас Вейж – Джиан бы, наверное, задумался. Но их сказал я. Наглядно доказав, что сами по себе слова ничего не значат. Важно кто их произносит.

– Да кто ты такой, чтобы меня учить? – рявкнул Джиан.

– Твоя совесть, – с усмешкой откликнулся я, и это стало последней каплей.

Джиан бросился на меня. Я, помня о своём прозрении, нанёс ему два быстрых удара вместо одного сильного и отскочил. Джиан развернулся и прыжком сбил меня с ног. Завязалась борьба.

– Как бельмо на глазу! – услышал я в рычании, издаваемом Джианом. – Убью!

Мне удалось упереться рукой ему в челюсть, которая, очевидно, ещё болела с тех пор, как я пару дней назад в неё заехал. Джиан вскрикнул, потерял преимущество, и я сбросил его с себя, навалился сверху, ударил, отскочил.

– Прекрасно, юноша, просто прекрасно!

Этот новый голос заставил нас обоих застыть без движения. Грёбаное дежавю, да быть такого не может! Но всё было именно так – в зале стоял директор школы, господин Ган. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нас.

– Господин директор! – обозначил я поклон.

– Я знал, что если подождать, то всё случится само собой, – мерзко улыбаясь, проговорил директор.