Князь Барятинский 4. Операция «Кронштадт»

 – Чтобы Полли прекратила заигрывать с Мишелем?

– Я хочу, чтобы вы, девочки, посекретничали, и Полли сказала тебе, что вообще думает по поводу сложившейся ситуации, – вздохнул я. – Влиять на неё не надо. Просто разведка, пока без боя.

Услышав околовоенные термины, Кристина внезапно сдалась и кивнула:

– Что ж, постараюсь. Но имей в виду: ты будешь мне должен.

– Вы знаете, где меня найти, госпожа Алмазова.

– Ты переходишь на «вы», когда издеваешься! – огрызнулась Кристина.

И, резко изменив направление, укатила от меня прочь.

Кажется, в сторону Полли.

Удовлетворённо кивнув, я подъехал к скамейке. Они стояли вокруг катка, обогреваемые бытовой магией. Наматывать круги уже изрядно задолбался, да к тому же скоро ужин.

Я сел, начал расшнуровывать ботинки. Мысли в голове, надо сказать, бродили нерадостные. И чего я действительно развёл такую сложную деятельность вокруг Полли? Казалось бы, чего уж проще – сказать барышне твёрдое нет.

Но тут капитан Чейн вступал в конфронтацию с Костей Барятинским, и второй одерживал решительную победу.

Его доводы были неотразимы.

Во-первых, аристократический мир тесен, и обиды здесь не забывают. Во-вторых, род Нарышкиных – отнюдь не последний в списке. Одно лишь то, что Полли поступила в Императорскую Академию – дорогого стоит. Без протекции сюда попасть почти невозможно. Конечно, за неё просил не император, но однозначно человек, к слову которого прислушиваются.

Ну и, наконец, в-третьих. Дружба с Полли меня полностью устраивает.

С ней весело, на неё иногда можно положиться. А слёзы и обиды мне точно не нужны.

А ещё – и вот тут уже в рассуждения Кости вмешивался Капитан Чейн – Полли, так же, как и прочие, часть моей команды. Потеря бойца – вина командира. Потерять Полли из-за такой ерунды, как романтические чувства, мне претило.

Вот и получаем то, что получаем. Дурацкая ситуация, понимаю. И выходить из неё приходится так же по-дурацки. Но что поделать, если я не могу себя переломить? Костины ровесницы мне малоинтересны просто в силу возраста.

Исключение… исключение, конечно, есть, – подумал я, скользнув взглядом по толпе катающихся, – но исключение лишь подтверждает наличие правила.

– Господин Барятинский, вас ожидают-с, – послышался сзади голос.

Я как раз успел переобуться. Связывал коньки шнурками, чтобы отнести в хранилище. Встал, повернулся. За спинкой скамейки стоял наставник и доброжелательно улыбался.

– Не видел вас раньше, – сказал я.