Палач, скрипачка и дракон

Парень уверенно пробирался куда-то в сторону пареклесия, но улучил момент и махнул рукой Энрике. Она осторожно помахала в ответ.

С Рокко Энрику связывала давняя дружба. В том городке, где оба они родились, и названия которого теперь и не вспомнят, жить стало невозможно – голод, засуха, набеги разбойников разорили его вчистую. Многие тогда снялись с насиженного места, в том числе – семья Маззарини. А к ним прибился беспризорный мальчишка возрастом чуть постарше Энрики, которой тогда было пять лет.

Несколько месяцев тяжелого пути положили конец сначала глупым ссорам («А у меня-то мама с папой есть, и даже дом был!»), потом – умным ссорам («Кто ж так картошку чистит, дура? Да с этой кожуры еще неделю жрать можно!»), а потом выковали что-то куда как более прочное, чем дружба, и более долговечное, чем любовь.

Энрика и Рокко могли месяцами не разговаривать, но потом, встретившись внезапно, даже не тратили время на приветствия – сразу начинали болтать, обмениваться новостями и жаловаться на судьбу.

Так всегда было, и только теперь Энрика с ужасом понимала, что боится встречи с Рокко, хотя всю ночь – всю ночь! – репетировала перед зеркалом слова, которые должна будет сказать.

– Я всегда думала, что вы рано или поздно поженитесь, – подлила масла в огонь Лиза.

Энрика, так же как утром пыталась представить семейную жизнь с Гиацинто, вообразила рядом с собой Рокко. Немногим лучше. Как с ним хохотать и дурью маяться – это она хорошо представляла, а вот что-то другое… Тех же детей воспитывать – это ж умом тронуться можно!

– Вот почему все так глупо устроено? – пожаловалась Лизе Энрика.

 – Всем обязательно жениться надо. Без того, можно подумать, радостей мало.

Она сообразила, что не смогла толком объяснить свою мысль. Слишком уж многое хотелось высказать. И сокрушение по поводу того, что после сегодняшнего объяснения Рокко, скорее всего, обидится и перестанет с ней разговаривать; и свой страх перед грядущим замужеством; и злость на Фабиано, принесшего в Вирту такие законы…

Однако уточнять времени уже не было.

Дверь в пареклесий с грохотом отворилась, из нее практически вылетел смеющийся Рокко, следом вышли побагровевшие от ярости Фабиано и Ламберто. Энрика прыснула в кулак. Она-то хорошо представляла, как Рокко может выбесить служителей Дио. Повезло ему, если разобраться. Став учеником колдуна, получил негласное право все, что угодно делать и говорить, не боясь кары.