Сансара. Оборот первый

– А тут есть водопады? – заинтересовалась тян. И тронула рукой переносицу, будто поправляя невидимые очки.

Я уже не раз замечал у неё этот жест, но только сейчас сообразил, откуда он взялся. Филеас Иммануил, как его там, прореза?лся в тян всё явственнее.

***

В момент, когда Диана сказала, что хочет отдохнуть от серого мира, я её желание полностью разделял. Но под конец поездки верхом на черепахе понял, что от толики серости не отказался бы – слишком устал разевать рот, таращась на зелёное, яркое, пёстрое, а местами галдящее не пойми что.

Бродячие деревья с огромными, словно живыми, листьями, осыпающие нас по дороге лепестками цветов. Парящие над головой аквамариновые, с алыми головами то ли птицы, то ли белки. Стадо мамонтообразных жирафов, степенно шагающее на водопой. Перемахнувший через наши головы кенгуру с поросячьими ушами, веселенькой тигровой расцветки. Те самые водопады, стремительно несущие изумрудные воды со скал, переливающихся всеми цветами радуги… Я устал вертеть головой и чувствовал, что черепашье седло натерло мне все, до чего дотянулось.

Местную гостиницу, судя по виду, не построили, а вырастили по той же технологии, что и черепаху – ветви не то кустов, не то низкорослых деревьев переплелись, образовав собой купол. Его густую зелень разбавляли оранжевые и лиловые цветы. По контуру проемов, обозначающих дверь и окна, расположились мелкие белые цветочки.

– Приехали, – объявила Диана.

Спрыгнула с черепахи. И, ни слова больше не говоря, скрылась в дверном проёме.

***

Гостиничный номер – если, конечно, можно так назвать клумбу-переросток, – состоял из спальни и кухни. В спальне находилась широкая кровать, застеленная одеялом из мягких голубоватых листьев. Они не были ни сшиты, ни склеены – будто приросли друг к другу. Не удивлюсь, в общем-то, если так и сделали, повинуясь воле неведомого «хозяина».

– Я сплю здесь, – едва зайдя в спальню, категорично определила расклад Диана.

– А я? – спросили мы с тян в один голос.

– Там на кухне диван есть.

Я, опередив тян, метнулся в кухню. Объявил оттуда, стараясь не выдать ликования:

– Я на нем не помещусь!

– Я тоже, – торопливо присоединилась тян.

Поскромничала, определенно. Диван, конечно, короткий и узенький, но видали и похуже, при желании уместиться можно.