Сансара. Оборот третий. Яйца Нимиры

И молчала. Мысленно прокрутив в голове всё сказанное сейчас, я добавил это к сказанному и произошедшему вчера, и у меня началось нехорошее предчувствие.

– А, Костя! – В столовую вошёл Яйцерик. – Встал?

– Угу, – осторожно сказал я, в кои-то веки боясь, как бы чего лишнего не ляпнуть.

– Хорошо. Садись. Сейчас мы всё обсудим.

Я сел. Слева от меня оказалась Яйцерина (она висела над стулом, не касаясь его), справа – Диана. Последней к нам присоединилась Фиона.

Я взял ложечку. Диана и Фиона повторили жест за мной.

Н-да, блин, чувствую себя – как отец двух слабоумных дочек…

Зачерпнул ничего с тарелки, положил в рот, пожевал и проглотил. Прислушался к ощущениям. Хм. Хм…

– Чувствуешь благодать? – спросил Яйцерик.

– Что-то чувствую, – не стал спорить я.

Чувство было странное и непонятное. Несмотря на то, что желудок оставался пустым, он потихоньку переставал подавать признаки голода. Жуть, до чего неприятно, а вернее непривычно. Нет уж, благодать благодатью, но на шашлычок я Фиону всё-таки разведу.

– А я ничего не чувствую, – проворчала Фиона.

– Это потому, что в вас пока ещё молчит яичность, – пояснил Яйцерик. – Тогда как в Косте она пробудилась.

– Ура, – скромно сказал я и вкинул ещё одну ложку благодати.

Фиона и Диана терпеливо повторяли за мной. Яйца же сидели неподвижно, видимо, потребляя благодать каким-то особенным, исключительно яичным бесконтактным способом.

– Итак, – сказал Яйцерик, когда я, устав от непонятных ощущений, положил ложечку.

 – Настало время поговорить. Всё происходит так быстро, и я… я немного…

Тут Яйцерина, необычно молчаливая этим вечером, подала голос:

– Что с тобой, папа? Зачем приходил Яйцедок?

Воцарилось тяжёлое молчание. Я переглянулся с Дианой. Она пожала плечами – видимо, не больше моего понимала.

Яйцерик вздохнул:

– Не хотел тебе говорить, пока не буду знать наверняка… Я тухну.

Яйцерина вскрикнула и побледнела. С лёгким стуком опустилась на стул.

– Да, дочка, как бы грустно ни было, но это – факт, с которым тебе придётся смириться, как смирился с ним я.

Внутри меня неоперабельная тухлость, и она растёт с ужасающей скоростью. В лучшем случае мне осталось прожить яйцо, или два…

– Нет! Нет, папа! – Яйцерина спрыгнула на пол, подкатилась к стулу отца, подпрыгнула и, подвинув его, очутилась рядом с ним. – Этого не может быть! Яйцедок ничего не соображает! Давай увезём тебя в город? Там есть клиника с настоящими специалистами.