Сансара. Оборот третий. Яйца Нимиры

Глава 12

Фиона выронила Яйцерика, и он, под отчаянный крик Яйцерины, прокатился несколько метров. Замер, глядя трещиной в небо.

Я метнул взгляд на големов и обнаружил, что они опустили руки, как будто бы тоже смотрели, потрясённые, на гибель Яйцерика.

Снова раздался треск. Яйцерина, подкатившаяся к отцу, с визгом откатилась обратно. Из трещины показался клюв.

– Мать моя женщина, – сказала Диана. – Он что, серьёзно?

– Душа! – прошелестел выдох сотен яйцекратов. – Душа вылупляется!

Ещё один удар, и вот наружу показалась ярко-жёлтая головка.

Раскрыв клюв, она чирикнула и с любопытством огляделась. Раздался грохот – големы повалились на колени.

– Папа?! – выдохнула Яйцерина.

Птенец повернул голову к ней и пронзительно чирикнул, аж в ушах зазвенело. Потом задёргался, доламывая остатки скорлупы, и, наконец, расправил крылья. Ростом оказался чуть пониже меня – и как только в Яйцерике помещался?

– Цып-плё-о-онок, – протянула Фиона. Её хвост, испачканный в яйцах, дёрнулся, уши шевельнулись.

– Брысь, – негромко сказал я, приводя её в чувства.

Фиона встрепенулась, тряхнула головой. Вот так, правильно. Ты не кошка, ты алкаш-декламатор, так безопаснее.

– Но почему? – завопили яйцекраты. – Ведь мы же всё делали правильно! Почему вознесение было даровано яйцеверу?!

– Потому что он – верил! – плачущим голосом ответила им Яйцерина. – Всю свою жизнь он верил в то, что вознесение – удел достойных!

– Он был прекрасным яйцом, – сказал, приближаясь, тот персонаж, что тыкал в меня вилами после пьянки.

 – Возможно, лучшим из яиц.

– У него была выдающаяся яичность! – подхватила женщина-яйцо, подходя с другой стороны. – Мудрый, справедливый правитель.

– Замечательный отец! – всхлипнула Яйцерина.

– Выдающийся любовник, – добавила ещё одна яйцеверка.

– Что-о-о? – подпрыгнула Яйцерина.

Яйцеверы собирались вокруг чирикающего цыплёнка, и каждый говорил что-то хорошее. Происходящее напоминало нечто среднее между поминками и днём рождения.

Големы стояли неподвижно на коленях. Яйцеверы произносили речи. Цыплёнок беззаботно чирикал. Впрочем, беззаботности в его голосе оставалось всё меньше.

– Жрать хочет, – сообразила Диана.

– И что нам с ним теперь делать? – спросила Фиона, выбравшись из скопища яиц и встав рядом с нами.

– Нам? – переспросила Диана. – Ты что-то путаешь. Лично я на птицефабрику работать не нанималась. Нам сейчас надо бежать к порталу, срочно, пока все не очухались.